Конкурс убийц

— Да, полковник Гуров слушает, — быстро ответил Лев Иванович.

— Это я вас, Лев Иванович, слушаю, — раздался спокойный голос Пятакова. — Что-то хотели сообщить важное?

— Здравствуйте. — Гуров набрал в грудь побольше воздуха и ответил: — Не сообщить. Сообщать мне пока что нечего, а вот поговорить с Ольгой Михайловной я бы очень хотел.

— Я уже с ней беседовал, — коротко ответил Илья Ильич и снова замолчал.

— Я знаю, — с досадой в голосе произнес Гуров. — Но я ведь не знаю, какие вы ей задавали вопросы. Вполне возможно, что я смогу узнать у нее что-то дополнительно.

— Я знаю, как брать показания у свидетелей и подозреваемых. Но вы правы — бывает, что свидетели что-то вспоминают уже после опроса или рассказывают о том, о чем умолчали вначале, — снова спокойно ответил Пятаков. — Я уже дома после дежурства и только что лег отдыхать, — заметил он как бы невзначай. — Вам нужен доступ к задержанной? Тогда лучше всего сделать это вместе с нашим сотрудником. Вы ведь знаете правила, полковник.

— Да, знаю, но…

— Думаете, что она с вами наедине будет более откровенна, чем с представителями закона?"

"— Вообще-то, я тоже представитель закона, — с некоторым раздражением напомнил Гуров.

— Если узнают, что я вас пустил…

— Обещаю, что весь разговор с Кирьяновой я передам вам дословно. А уж если будет что-то важное, то прямо сразу же и перезвоню.

На том конце связи повисла пауза. Пятаков раздумывал.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Дайте трубку Алене.

Лев Иванович выдохнул и решительно постучал в двери сто первого номера. Когда ему открыли — молча передал женщине телефон.

Та какое-то время слушала серьезно, а потом резко ответила:

— Все под твою ответственность, Пятаков.

Она вернула телефон Гурову и посторонилась, пропуская их в комнату.

— Проходите. Я выйду на полчаса. Вам хватит столько времени? — спросила она не очень довольным голосом.

— Да, спасибо большое, — ответил с улыбкой Станислав.

Полицейская хмуро покосилась на Крячко и вышла, оставив их с Кирьяновой наедине.

— Лев Иванович, Станислав Васильевич. — Ольга вышла к ним из спальни бледная, заплаканная, но во всей ее невысокой и стройной фигурке чувствовалась решительность.

— Ольга Михайловна, как вы тут? Держитесь? — с участием спросил Гуров.

— А что мне еще остается? — горько улыбнулась Кирьянова. — Я просто не представляю, как я буду жить без Жени.