Конокрад и гимназистка

Никак с приставом Чукеевым заговорилась? Да ты не удивляйся, лопотину скидывай, садись чай пить, заодно все и расскажешь. Зачем меня искала?

Вместо ответа Фрося достала письмо и молча положила его на краешек стола. Вася-Конь боязливо протянул руку и осторожно развернул…

8«Здравствуйте, Василий!

Никогда бы не смогла даже подумать, что буду писать это письмо. Но пишу… Вы так внезапно появились в моей жизни и так внезапно из нее исчезли, что я до сих пор нахожусь в растерянности. Так многое хочется сказать, но не нахожу слов.

Нет, неверное, правильнее будет так: я хотела бы сказать эти слова при встрече. Сообщите, когда мы сможем встретиться.

Антонина Шалагина».

Вася-Конь столько раз перечитывал это письмо, что выучил его наизусть, снова и снова повторяя слова, которые звучали для него столь необычно, что казались неведомой песней, которую никогда раньше не доводилось слышать. Они обжигали, будто клокочущий кипяток, напрочь растапливали сомнения и отчаяние последних дней, когда после внезапного загула на Инской улице он забился в своей избушке в лютом одиночестве и ему временами чудилось, что он начинает сходить с ума: блазнилось, что слышит в тесном пространстве голос Тонечки Шалагиной.

Совершенно измаявшись, он заставил себя выбраться из избушки и отправился в Колывань, по дороге лишь сообразив, что потерял счет дням недели. Оказалось — воскресенье, базарный день. На базар Вася-Конь прямиком и отправился. Первым делом поспешил в дальний угол, где издавна шла торговля лошадями и где от одного только их вида он стремительно преображался, словно взлетал над землей.

Но не успел он пересечь и половину базарной площади, как увидел в толпе Фросю, а затем, приглядевшись, и цепко следящего за ней Чукеева.

Вася-Конь словно пробудился от долгой спячки. Снова взыграли в нем азарт, удаль и неистощимая находчивость, которая всегда выручала в самых опасных случаях. Фросю увезли из-под самого носа Чукеева, да так ловко, что Вася-Конь не отказал себе в удовольствии: задержался, хоронясь за торговыми рядами, и посмотрел, как мечется по базару растрепанный и потный пристав.

А после незаметно выбрался из толпы, добежал до своей подводы, оставленной в ближнем переулке, сел и понужнул лошадку, правя к избе, куда должны были привезти и Фросю.

Получив письмо, написанное Тонечкой Шалагиной, он возликовал и только что не прыгал от радости, сворачивая и разворачивая листок хрустящей под пальцами бумаги.