Конокрад и гимназистка

Там мое обязательство немедленно покинуть город, как только я смогу убедиться, что все освобождены. Видите ли, я в последнее время причинил много неприятностей полицмейстеру и думаю, что моему исчезновению из Ново-Николаевска он обрадуется.

— Теперь я догадываюсь, какие это были неприятности. Бархатова вы убили?

— Видит бог, я этого не хотел. Господина акцизного подвело слабое здоровье.

— Ладно, я не буду настаивать. Не хотите рассказывать — ваше право. Я хочу спросить о другом. Гречман — человек бывалый и осторожный.

Вряд ли он так просто согласится на эти условия. А если согласится… Не получится так, что в последний момент устроит какую-нибудь гадость?

— Все может быть, Сергей Ипполитович, все, как говорится, в руце Божьей. Главное сейчас — чтобы вы были твердым и уверенным. Не соглашайтесь, если Гречман начнет предлагать иные варианты, говорите одно: только на тех условиях, которые написаны здесь. — И Николай Иванович, чуть приподняв руку, пришлепнул конверт ладонью — будто печать поставил.

— И какие же это условия?

— Поверьте, вам лучше не знать. У нас давняя тяжба с господином Гречманом, и лишних людей в эту тяжбу втягивать — дело неблагородное.

— Когда мне ехать в участок?

— Прямо сейчас. Кабинет закроете снаружи на ключ, а я останусь здесь и буду ждать вашего возвращения. В качестве заложника. — Николай Иванович усмехнулся и принялся снимать пальто. — Разрешите мне вашими папиросами угоститься?

— Конечно, конечно. Может, чаю?

— Лучше водки. Но выпьем мы, Сергей Ипполитович, чуть позже.

Обязательно выпьем! Удачи вам. С богом.

— И вам того же.

Негромко стукнула дверь, звякнул ключ, вставляемый в нутро замка, сухо щелкнул сам замок.

Николай Иванович подошел к окну, проследил, как Сергей Ипполитович уселся в кошевку и отъехал, после этого он зачем-то открыл и закрыл форточку и затем плотно задернул шторы, оставив лишь узкую щель сбоку, посмотрел на часы и открыл коробку с папиросами — все это он делал размеренно и неторопливо, оставаясь внешнее абсолютно спокойным.

Только глаза тревожно поблескивали. Закурив, вытащил из угла палку, которую ему вручил Кузьма, развязал веревку, размотал тряпку, и в руках у него оказалась винтовка. Николай Иванович достал из кармана обойму и клацнул затвором, загоняя патрон в патронник.

7Гречман, наваливаясь грудью на стол, будто хотел проломить его, исподлобья угрюмо смотрел на Чукеева, и тот под недобрым взглядом начальника все ниже опускал голову.