Консервация ненависти

– А ты запасливый, – улыбнулся Бакаров.

Хитров осветил стену, и действительно, арка в каменной стене была заложена крепким кирпичом.

Бакаров внимательно осмотрел кладку, начал прощупывать каждый кирпич. И, дойдя до середины, воскликнул:

– Оп-па! А тут, похоже, подготовлен проход.

Он свободно вытащил один кирпич, за ним второй, третий, пока в кладке не образовалась пустота размером полметра на полметра. Из башни в ответвление стало вытягивать воздух.

– Откуда вентиляция, – повернулся Бакаров к священнику, – если подземный ход просто перекрыт с обеих сторон?

– Раньше умели строить.

Вентиляцию создают шурфы, пробитые с поверхности. Они тщательно замаскированы. В XVII веке не было еще современного вентиляционного оборудования.

– Вы сами видели эти шурфы?

– Их никто не видел. Они скрыты от посторонних глаз. Из тоннеля заметить их можно. Диаметром небольшие, сантиметров пять, но их много вдоль всего хода, поэтому недостатка воздуха в подземке нет.

– Да, – проговорил Хитров, – раньше действительно умели строить.

И ведь прокладывали тоннели даже под рекой. Это же как все точно надо рассчитать?

– Среди монахов, здесь в Кремле и ныне действует монастырь, было очень много как талантливых людей, так и прекрасных воинов. Переславский Кремль выдержал две осады, в Великую Отечественную его пытались взять немцы. Не удалось. И даже бомбежки лишь частью разрушили собор и Дворец князя, купола же и многие другие постройки, включая храм, практически не пострадали. Отстояли Кремль стрелковый батальон и три десятка монахов.

Именно последними вылазками через подземные ходы нанесли основной и существенный ущерб двум немецким полкам, штурмовавшим Кремль.

– Ну, с этим ясно. Вопрос, кто, а главное, зачем сделал проход в обваленном подземном ходе, который закрыт? Вы, батюшка, передавали кому-нибудь ключи от башни? – спросил Хитров.

– Нет, – ответил отец Василий.

– Но дверь в башню не взломана.

– А ключи хранятся в храме?

– Да. Хотя… да, в мае большой ключ сломался. Время все же берет свое, и делали дубликат, которым я сейчас открыл дверь.

– Вы сами относили ключ в мастерскую?

– Нет. У меня тогда работал послушник из обители. Его и послал.

– Этот послушник и сейчас в монастыре?

– Знаете, нет. Ушел. Не каждому дано пройти путь к пострижению.

– И откуда появился мальчишка, куда ушел, конечно, неизвестно.

– Думаю, что неизвестно. Обитель в приюте не отказывает никому. Но попробовать что-либо узнать об этом послушнике можно.