Консервация ненависти

Здесь девяностые годы еще не закончились, и бандюки по-прежнему «крышевали» коммерсантов, правда, разделив теперь сферы влияния с полицией. Купил машину за тридцать тысяч рублей, хотя армянин просил шестьдесят.

В 19.40 сержант выехал с территории базы, о чем с контрольно-пропускного пункта было доложено дежурному по части. Въехав в станицу, прошел улицу одностороннего движения, повернул к рынку. Вышел из машины, зашел в магазин, купил пачку сигарет. На улице осмотрелся. Сел в «семерку» и повел ее в сторону бывшего райкома партии, ныне администрации Горского района.

Женщина сержанта жила неподалеку, на улице Казачьей, что отходила вправо от Центральной, но там негде было поставить машину, и Соев подъехал в Дому культуры. Здесь он обычно бросал свою «семерку». У администрации постоянно дежурил наряд полиции, и за машину можно было не беспокоиться. Закрыв автомобиль, Соев прошел по улице Казачьей. Дойдя до нужного ему третьего дома, остановился, прикурил сигарету. Осмотрелся. На улице никого, несмотря на то что время не позднее и жара спала. Но в последнее время местные жители перестали собираться семьями во дворах. Гораздо безопасней быть дома. Соев посмотрел на часы. Наталья уже ждет его, а вот человека Мадьяра, который должен передать ему десять тысяч долларов за информацию по группе Крабова, нет.

Сержант достал телефон, набрал номер:

– Мадьяр? Это Николай! Я в станице, не вижу твоего человека.

– Скажи, где ты находишься?

– На Казачьей, у дома своей бабы.

– Зайди за сарай.

Мой человек там.

– Пусть лучше он выйдет.

– Чтобы вас срисовали местные жители? Или полицейский патруль? Хочешь получить деньги, ступай за сарай, это все. Будешь нужен, свяжусь. А пока режим ожидания. Да, и с деньгами поаккуратней. Ваш отряд будут трясти по полной программе. И если кто-то найдет у тебя деньги, то вопросов возникнет очень много.

– Я знаю, что делать.

– Прекрасно. До связи, Николай!

Соев бросил окурок на землю, затушил его ботинком, еще раз осмотревшись, пошел за сарай.

Молодого мужчину в спортивном костюме он увидел сразу. Тот стоял у развалин когда-то общественного туалета. «Тоже нашел место», – подумал сержант и, подойдя к мужчине, сказал:

– Знаю, – ответил мужчина.

– Да. Никто не видел, как ты зашел сюда?

– Нет, не беспокойся. Давай «бабки».

Мужчина сунул руку в боковой карман, но достал не пачку стодолларовых купюр, а охотничий нож.

Соев даже вскрикнуть не успел, как неизвестный всадил ему клинок в горло.