Консервация ненависти

О чем вы говорили с Мадьяром?

Павел рассказал, что помнил, закончив:

– За точность разговора не ручаюсь, слишком неожиданным был его визит в сарай.

– С чего это так разоткровенничался с тобой главарь банды?

– Может, у него характер общительный, откуда мне знать?

– Этот Мадьяр, да будет тебе известно, Бакаров, венгерский наемник Габор Молнар, террорист со стажем. Отличается крайней жестокостью и в то же время высочайшим профессионализмом. На нем несколько громких террористических актов. И он никак не был связан с тем полевым командиром, на которого хотел обменять тебя и Штебу.

Кроме того, Мадьяр не допускает, по крайней мере не допускал ранее, даже малейших просчетов, а тут в его лагере происходит побег пленного офицера! Впрочем, совершенно непонятно, для чего ему, профессионалу террористу, потребовались вы как пленные или заложники.

– Ну, здесь, Геннадий Алексеевич, объяснения найти можно, – вступил в разговор Губарь.

– Например? – повернулся к нему генерал.

– Например, кто-то просто заказал Мадьяру освобождение Цаева и заказал через непосредственного босса Молнара.

Тогда его действия приобретают логическое обоснование.

– Ну, если только так. Но… почему Мадьяр-профессионал не приказал, чтобы на базе не осталось следов его там пребывания? И тем более следов загрузки трупа в машину. И за каким чертом ему было вывозить с базы трупы? Ведь нам, со слов Бакарова, стало бы известно и о ликвидации боевика, и о расстреле раненого Штебы.

– На этот вопрос у меня ответа нет.

– Вот и у меня нет.

Может, он есть у тебя, Бакаров?

– Я не знаю, зачем Мадьяр вывез трупы, – пожал плечами Павел. – Но то, что это было нужно ему, очевидно.

– Вот и ломай теперь голову с этими трупами. Ведь тело убитого Штебы ты не видел?

– А нет трупа, значит, нет и расстрела.

– Возможно, Мадьяр как раз и хотел, чтобы мы все пытались найти логику там, где ее не существует.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что Мадьяр решил поиграть с нами. И заставить сомневаться, убит Штеба или нет.

– Тоже мне, игрок, мать его! Но ты-то сам как думаешь, убил он прапорщика?

– Думаю, что убил, – ответил Бакаров.

 – Если Семен был ранен, а он был ранен у фермы, это я сам видел, кровь на брюках видел, то с ухудшением состояния такой заложник уже не представлял ценности для Мадьяра. Тем более что у него оставался я.

– Что ж, логично! – согласился Губарь.

– Логично-то логично, только что писать в отчете?

– Это уж решать вам.

– Вот именно, что мне. В дерьмо влезли вы, а отвечать мне.