Консервный ряд

Том Талбот зарабатывал совсем мало, и Мэри редко устраивала званые вечера; что поделаешь, приходилось иногда звонить приятельнице и напоминать: «Мне кажется, тебе уже пора пригласить нас на чай».

Мэри праздновала шесть дней рождений в году, устраивала маскарады, вечеринки с фантами, словом, всякие развлечения. На Рождество у нее в доме было особенно весело. Мэри расцветала на праздниках. И муж ее держался на гребне ее энтузиазма.

Под вечер, когда муж работал, Мэри иногда приглашала на чашку чая соседских кошек. Ставила кукольные чашки с блюдцами на табуретку для ног.

Собирала в дом кошек, а их было кругом множество, и вела с ними долгую, увлекательную беседу. Это была ее любимая игра. Смех и горе – игра эта заслоняла, застила ей тот факт, что у нее совсем не было красивых платьев, а у мужа денег. Почти всю жизнь они были на мели, но стоило немножко наскрести денег, Мэри непременно устраивала веселый праздник.

Она это умела. Она могла заразить весельем весь дом, этот свой дар она использовала как оружие против депрессии, которая всегда бродила поблизости, подкарауливая Тома.

Мэри видела в этом свое призвание – оберегать Тома, ведь все же знали, что Тому уготовано судьбой блестящее будущее. По большей части ей удавалось не пускать на порог мрачные мысли, но иногда они все-таки прорывались и посылали Тома в нокдаун. Тогда он садился в угол и часами уныло глядел в одну точку, а Мэри принималась лихорадочно раздувать встречный огонь веселья.

Как-то первого числа месяца навалились сразу все неприятности: пришло суровое напоминание от водопроводной компании, нечем было платить за квартиру, вернули рукопись и несколько карикатур из журналов; в довершение всего обострился плеврит; Том ушел в спальню и лег.

Мэри тихонько вошла к нему – из-под двери и сквозь замочную щелку валили клубы самой черной тоски. В руках у нее был букетик белых и розовых ибериек, обернутый бумажным кружевом.

– Понюхай, – сказала она и поднесла цветы к его носу. – Ты знаешь, какой сегодня день? – спросила она и стала судорожно рыться в памяти – вдруг на счастье сегодня чей-нибудь день рождения.

– Почему хоть один раз не взглянуть правде в лицо? – сказал Том. – Мы банкроты. Мы на самом дне. Какой смысл заниматься самообманом?

– Ничего подобного, – лепетала Мэри. – Мы волшебники. Настоящие волшебники. Помнишь, как ты тогда в книжке нашел десять долларов? А потом – помнишь, твой брат вдруг прислал нам пять долларов? С нами ничего не может случиться.

– Уже случилось, – сказал Том.