Посовещавшись, охранники коллективно решили, что необходимо пойти навстречу Тисареву, насмешливо фыркнувшему и не осознающему, что собственные бдительность и осторожность под гнетом изнасилованного само-и свободолюбия неоправданно рано сошли до критически низкого уровня.
Именно поэтому в очередную свою вылазку он допустил оплошность.
Оплошность эта заключалась в эффектной длинноволосой шатенке с миндалевидными изумрудными глазами, точеными чертами лица и со знанием сделанными акцентами на изгибах фигуры, волнующих мужское воображение и либидо; и в высокой платиновой блондинке с креативной стрижкой, парадоксально подчеркивающей кукольную нежность и хрупкость черт ее лица, словно бы оттеняющих броскость ярко-голубых глаз с завораживающей хитрецой.
Длина и выраженная стройность ее ног направляли мысли Витали в предположения того, насколько крепко эти ноги могут обхватывать его торс и как эта мысль для него соблазнительна. Пока он размышлял с кем из подруг он больше желает провести вечер, его интерес нашел свой рай и погибель — эти две девушки танцевали друг с другом на танцполе рядом с голдзоной и то, как они это делали, покорило Виталю.
Совсем недвусмысленно касались тел друг друга, скользя по ним ладонями, соприкасаясь пальцами, сплетая их, тесно прижимаясь друг к другу в неистовых по красоте движениях под ритм битов. Под кожу Тисарева уходили электрические разряды от искрящегося притяжения, вспыхивающего в голубых и зеленых глазах под бликами заходящихся стребоскопов, которые Тисарев до того считал орудием пыток для эпилептиков, но сейчас, когда фотографичными вспышками в его память вбивались кадры красиво двигающихся девушек признавал, что стробоскопы это не такое уж и адское изобретение человечества.
И в его мыслях скользило то самое томительное, набирающее жар горячее искушение, что зарождалось при взгляде на них, потому что и было зарождено ими, а то, что было в их полуулыбках, дарованных только друг другу, было так интимно и вместе с тем откровенно, что это безапелляционно примагничивало к ним взгляд, вынудив Тисарева почти окончательно утратить интерес к другим представительницам прекрасного пола и почти не отрывать взгляд от двух девушек, танцующих недалеко от него.
Они чувствовали музыку, ритм. Чувствовали жизнь."
"Свободные, абсолютные раскованные движения тел, рук уходили на рейв. Рождали свой стильный и обособленный драйв в который так хотелось, но так не моглось попасть окружающим, потому что тот ритм был на разрыв. В отрыв.
