— Мда? Ладно, пойдем тогда в твой класс.
Когда Яков Моисеевич зашел после перемены в класс, он застал толпу своих подопечных, собравшихся вокруг одного стола и притихших словно мыши, что-то смотревших.
— «Б» четыре! — донесся до него звонкий голос Огнева.
Тут же поняв, кто возмутитель спокойствия, мужчина уже собирался разогнать толпу школьников и напомнить всем, что звонок прозвенел, когда следующий голос оборвал его такое желание.
— Ранил.
Ведь это был голос директора! Передумав разгонять первоклашек по местам, Яков Моисеевич тихим шагом подошел поближе и, заглянув поверх голов детей, увидел сидящих друг напротив друга Огнева и Семена Валерьевича.
— «Б» пять! — азартно сказал Сережа.
— Убил, — с усмешкой ответил ему директор школы и оба начали что-то чертить на лежащих перед ними листках.
— Ой, — заметила подошедшего учителя Оля Горбунова.
На это «ой» отвлеклись и остальные, тут же скидывая с себя оцепенение от происходящего перед ними действа.
— Кхм, заигрались мы с тобой Сергей, — чуть смущенно сказал Семен Валерьевич.
— Но учебу никто не отменял. Партию позже закончим, а эту твою придумку я в газету «Правда» отправлю. Пускай и другие наши товарищи смогут в нее поиграть. Ты же не против?
— Нет, Семен Валерьевич, только «за».
— Вот и хорошо.
Попрощавшись, директор ушел, а Яков Моисеевич быстро навел порядок в классе. Заодно решив поговорить с «талантом» после уроков — что там за игру он придумал и почему не сказал сперва своему учителю.
Морской бой и правда напечатали в газете уже в следующем выпуске, что меня удивило безмерно.
Немного конечно пожалел, что здесь нельзя запатентовать идею и получать долю с реализации, но что уж тут. Главное и таить имя автора игры не стали, напечатав внизу мое имя. Что грело и меня самого и моих родителей и стало отдельным поводом для пересудов в бараке среди других рабочих. На какое-то время я стал «звездой» нашего дома. Почти каждый из взрослых желал обучиться новой игре и задать пару вопросов ее «создателю»."
"Но и совсем без награды меня не оставили.
Уже через две недели Семен Валерьевич вызвал меня к себе и поздравил с получением приглашения на Новогоднюю елку для меня и моих родителей. Это событие имело еще продолжение, серьезно повлиявшее на мою дальнейшую жизнь.
В декабре, вернувшись вечером с работы, отец поделился с нами давно ожидаемой, но при этом все равно ставшей внезапной новостью.
— Вышел декрет о национализации нашего завода, — выдохнул он. — Еще и переименовать хотят.
