Время до первого сентября пролетело незаметно, и к Якову Моисеевичу в класс я шел с твердым намерением узнать, возможно ли закончить этот этап моей жизни пораньше.
И обломался!
— Ты, Сергей, не одиночка, — заявил мне учитель, когда я высказал ему свои пожелания. — Что лучше других учишься и больше знаешь — молодец. Так помоги своим товарищам! Не поступай, как буржуин какой-то, что только о себе печется.
Назвать кого-то буржуином — это оскорбить. И я справедливо оскорбился. Даже пообещал этому еврею в худшем понимании данного слова сходить к директору и пожаловаться на него.
Но тут ничего не вышло. Семен Валерьевич встал на сторону учителя, еще и меня отчитал, что не прислушался к словам старшего.
— Ты, Сергей, не забывай, — вещал директор, — что мы — единственное государство рабочих! И всем капиталистам это как серпом по яйцам. Если не будем помогать друг другу, сожрут нас, прав Яков Моисеевич. Так что помоги своим одноклассникам. Один хороший изобретатель — это хорошо.
А целый класс — гораздо лучше!
Я аж ошалел от последнего заявления.
— Э-э-э, Семен Валерьевич. Изобретателями я их не сделаю. Тут склад ума нужен. Но с учебой помогу, не сомневайтесь, — тут же заверил директора, у которого аж негодование в глазах появилось. Ишь чего! Я тут его мечты о классе конструкторов разбиваю.
И тут же, пока тот не опомнился, я выскочил из кабинета. Уж лучше немного репетитором в классе подработать, чем невыполнимое обязательство на себя навесить.
Да уж. Весело у меня учебный год начался.
Глава 5
Осень 1919 — лето 1920 года
— Нет, Олег, семнадцать минус одиннадцать будет равно не пяти. Думай, — тяжело вздохнул я, уперев подбородок в ладонь и с грустью посмотрев в окно.
Одноклассник засопел и принялся старательно на пальцах пересчитывать результат. И вот так теперь у меня проходит половина учебного дня. А точнее почти все перемены и еще один дополнительный час после завершения уроков.
Ну и на самих уроках Яков Моисеевич иногда меня подпрягает. Кстати, заметил, что нашим девочкам проще дается учеба. Пацанов приходится часто или одергивать, чтобы не отвлекались, или повторять объяснения по второму и даже третьему разу. И это я еще не вспоминаю первый месяц моего «наставничества», когда после уроков приходилось драться с одноклассниками. Видишь ли я стал «умником» и «любимчиком», а еще «зазнайкой».
