Длинный рулон бумаги шириной как раз чуть больше, чем общая ширина пластинок на дощечке. В этом рулоне пробиваются дырки, как на перфокарте под размер шариков на иголках. Места, где пробить дырки, определяются с помощью нотной тетради, на которой записано музыкальное произведение. После этого прикрепить рулон на цилиндры, шарики иголок упираются в полотно рулона, но стоит тому начать крутиться и дойти до места, где расположена дырочка, то тут же иголка ударяет о металлическую пластинку под собой, издавая звук…
— Дзинь-дзинь, дзин-дзинь, дзинь;
Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь, дзинь.
Мелодичный перелив разнесся по бараку, заставив всех на мгновение замереть. Когда завод моего «огнефона» завершился, первым прокашлялся дед Демид и озвучил общее мнение присутствующих.
— Мда, Сережа, такого исполнения «Смело мы в бой пойдем» я еще не слышал.
— Но ведь узнаваемо? — спросил я и тут же напел первые строки, — «Слу-шай, ра-бо-чий; вой-на на-ча-ла-ся»…
— Узнаваемо, узнаваемо, — посмеиваясь, остановил мое фальшивое пение дед.
— Ток, этот твой прибор лучше для другой музыки подойдет. Где скрипка там, или пианино. Но молодец, кхм, мда…
В общем, народ в нашем бараке особо мой труд не оценил. А жаль. Для них ведь в том числе старался. Но хоть учителю музыки, которому я показал свое изобретение, огнефон пришелся по вкусу. И он даже заставил учеников школы создать для него несколько «рулонов-записей» отрывков из классической музыки. А после заводил мой прототип на уроках и показывал классу, как звучат «Времена года» Вивальди, «Реквием» Моцарта, да «Вокализ» Рахманинова.
О самом «огнефоне» опубликовали небольшую статью в журнале «Радиотехник», после чего на какое-то время и забыли о нем. Пожалуй это был первый мой «провал» в стезе конструирования несмотря на полученный положительный результат. Из-за чего я до самого лета следующего года даже не помышлял выдумать что-то новое и осчастливить этим окружающих.
А незадолго до моего девятого дня рождения произошло событие, чуть не лишившее меня новой жизни и единственного пацана, которого я искренне считал другом — Борю Чертока.
Взорвались Хорошевские склады боеприпасов.
Глава 6
Лето-осень 1920 года
Хорошевские склады боеприпасов располагались по другую сторону шоссе от радиостанции Ходынской. Слухи о том, что их собираются взорвать «белые», ходили среди дворовой шпаны давно и в итоге стали чем-то, чего ждут, но не особо верят в осуществление.
