А ты про квартиру свою говоришь… — покачал батя головой укоризненно.
Но даже своя комната — это оказалось гораздо лучше, чем отгороженные койки в бараке. Ее хоть запереть можно и не боятся, что кто-то в твоих вещах рыться будет. Да и просто чувство уединения какое-то появилось. Только сейчас понял, насколько мне его не хватало. Когда можно просто посидеть одному, глядя в окно, и никто тебя не трогает. Не пялится с соседней койки. Правда, до полного уединения далеко… И дело даже не в родителях, а в соседях по квартире.
— */-!!! — приглушенный женский ор был не разборчив и мне противен.
— Да ты /№-*!!! — мужской мат в ответ я хотя бы понимал, но приятнее он от этого не становился.
В течение примерно пяти или десяти минут соседи орали друг на друга после чего…
— Бум-бум, бум-бум, бум-бум, — ор прекращался и наступала очередь ритмичных очень характерных стуков.
Мда. «Веселые» соседи нам достались. Молодая пара с ребенком — девочкой примерно моего возраста. Правда как я узнал гораздо позже, несмотря на молодость хлебнуть лиха им уже пришлось.
Сами из деревни, подались в город от голода и подальше от «продразверстки». Как им комната досталась — для меня загадка, ответа на которую я так и не узнал. Да и кроме дочки у них уже двое детей рождались, но умерли, не дожив и до года. Дочку у них звали Катя, и она оказалась еще той занозой. Хоть и словоохотливой. Большинство информации о соседях я узнал от нее. Но она так и норовила меня поддеть. А началось все с пустяка.
За коммуналку с 1919 года никто не платил и подача воды, как и выдача дров для обогрева здания, была нормированной.
Но Катя об этом не знала и, не думая, потратила не только дневную норму воды для своей семьи, но и нашу. Расплата наступила быстро. Буквально тем же вечером мой батя пошел к соседям на разборки. Игорь, отец Кати, молча выслушал претензию, после чего недолго думая снял ремень и отходил малолетнюю транжиру. Рев стоял на всю квартиру. И почему-то после этого Катя всерьез обиделась не на моего батю, или своего отца, а на меня.
После чего пройти мне мимо нее, не получив какую-нибудь словесную колкость стало просто невозможно.
Интервью со Стекловым все же состоялось. Это добавило уважения от соседей и еще больше прибавило неприязни ко мне от Кати. Чтобы хоть как-то помириться с девчонкой, я решил сводить ее до булочной, заодно и поговорить там серьезно. А то надоели ее подначки да попытки мне насолить — иногда в прямом смысле слова, насыпав в тарелку побольше соли, кухня то одна.
