Через час с сомнением посмотрев на то варево, что у меня получилось, я все же рискнул и наложил в тарелку кашицу, после чего поставил ее перед девчонкой.
Та жадно набросилась на еду. Обжигалась, но не обращала на это внимания и ела, словно самое вкусное блюдо. Я лишь мельком попробовал то, что у меня получилось. Почти безвкусная бурда, слегка подсолённая. Есть ее будешь лишь от большой нужды. В какой очевидно и находилась девчонка.
Вернувшиеся с работы родители за трату ячки меня не ругали. Лишь повздыхали, да посочувствовали соседям.
С того случая я старался каждый день принести из школьной или заводской столовой что-то для Кати. Подколки с ее стороны ко мне не прекратились, но стали уже не такими злыми, а скорее дружескими. И ждала она теперь меня каждый раз с нетерпением. К тому же я стал обращать внимание на детей на улицах. И в классе тоже поведение пацанов и девчонок изменилось. Но в классе это не так сильно бросалось в глаза. Нас там и кормили, и нагружали учебой. А вот на улице — взгляды исподлобья, голодные глаза, смотрящие безразлично в землю, или дети, стоящие с протянутой рукой — это било по моей психике.
Поэтому гулять на улице я почти перестал. Лишь к Борьке ходил, да в школу и на завод. Простые прогулки стали редкостью. И то меня больше Борька на них вытягивал.
Как и говорил Поликарпов, уже на следующий день Михаил Александрович обрадовал меня и расстроил мужиков в сборочном цеху известием о моем переводе. Николай Николаевич принял меня тепло, однако первым делом нагрузил меня технической литературой по радио.
— Осилишь? — с доброй усмешкой спросил он.
— Куда я денусь с подводной лодки, — вздохнул я, с тоской посмотрев на три книги.
— Откуда? — хмыкнул инженер.
— Да так… выражение такое.
— Никогда не слышал.
— Ну и лодок тех еще нет, — прошептал я, однако Поликарпов меня услышал.
— Почему же? Есть. Еще при императоре их изобрели."
"Оказалось что да, подлодки были уже известны, и даже находились в составе нашего флота. Постепенно от разговора о подлодках мы перешли на самолеты.
Николаю Николаевичу была интересна модернизация тех авиамоделей, что есть у нас в наличии. Со временем он хотел их усовершенствовать, и на их базе создать свой собственный самолет. Вот тут я захотел ему помочь и сразу направить на более продвинутую, как я считал, модель самолета.
— А зачем нам строить биплан? — спросил я его в лоб. — Почему бы не сделать моноплан? Он же лучше?
— Эт кто тебе такое сказал? — хмыкнул Поликарпов.
