А по улице медленно брели мокрые и пришибленные люди.
Победители.
Где я это уже видел? — подумал Миша. В Грозном! Было то же самое: ливень, серая хмарь, убитый город и зомби на улицах. Я надеялся, что дождь пройдет, и картинка изменится, но все осталось как было.
Неужели и здесь то же самое… Неужели все было впустую?
«Газель» то петляла, то ползла, тяжело переваливаясь на колдобинах, ей навстречу так же трудно пробирались редкие местные машины — раздавленные жизнью «Жигули» с перекошенными мордами и отвисшими багажниками.
С заднего сиденья доносилось убитое молчание. Оно толкалось в затылок, но Миша не хотел оборачиваться. Что он мог сказать ресёрчеру — да, понимаю, ты это тоже видел в Грозном, а чего ты хотел, война всегда одинакова?..
— Гостиница «Алан»! — провозгласил водитель. — Э-э, гляди, первый этаж уже совсем починили!
Машина остановилась, скрипя всеми членами — похоже, и ее здесь доконало. Миша открыл дверь, но не двинулся с места. Ему не хотелось глядеть на полуразрушенную гостиницу. Ему нужно было несколько секунд, чтобы собраться с духом.
Просто сказать себе: хватит рефлексировать, пора работать. Тогда он бодро выпрыгнет наружу и бодро начнет действовать. Вдох-выдох…
И тут кончился дождь.
Глава 2
КВАНТ МИЛОСЕРДИЯ
Сцена 9.3
«УЛИЦА У ДОМА»
Экст.
Массовка: грузинская пехота — 20.
Военная техника: танки (грузин.).
— Не понимаю, — сказал ресёрчер. — Наблюдатели, которые тут были в прошлом году и не сумели найти следов массовых разрушений… Я сейчас вижу эти следы — по крышам.
Прямо отсюда вижу…
Они стояли на холме над городом и смотрели вниз. Действительно, отсюда были прекрасно заметны следы массовых разрушений — яркие малиновые пятна новых крыш. Весь город был в таких отметинах. Эти крыши по-быстрому нахлобучили на те дома, которые пострадали меньше всего. Чтобы пережить в них зиму, а там видно будет.
А вокруг города все цвело — розовым, красным, голубым, синим по зеленому, — тут бы не про войну, а про любовь кино делать. Если, конечно, не обращать внимания на характерные раны в стволах деревьев.
Если не думать о том, что каждый ерундовый кустик, такой красивый, буйно радующийся жизни, может скрывать под собой взрывоопасную железяку."
"Голова кружилась от запахов кавказского лета, хотелось присесть где-нибудь у воды, а потом шумно упасть в нее, но это желание мигом отбила табличка: «Внимание! В связи с тем, что на дне городского озера находятся неразорвавшиеся снаряды, купание строго запрещено!»
Привела в чувство.
