Но тут он вспомнил, что ему осталось продержаться ровно три съемочных дня — и все.
И сразу подобрел.
Три дня.
Фигня.
* * *Момент, когда оператор решил красиво снять выстрел из танковой пушки, Миша прозевал. А тот — спецназовец бывший, ядрена матрена, — встал перед танком на безопасной, как ему показалось, дистанции метров в семьдесят и сказал: начали!
Заряд был, конечно, холостой, но калибр сто двадцать пять миллиметров — это вам не кот чихнул. Танк жахнул.
Камеру просто сдуло, вслед за ней — оператора.
Его подняли, отряхнули и попросили больше так не делать, а то всем на площадке страшно и аппаратуру жалко.
Оператор согласился, что поступил не слишком умно, и уже через пять минут пристроился с камерой позади бойца с РПГ. К счастью, мимо проходил Пиротехник и вовремя пресек это самоубийство.
Пиротехник, с тех пор как залился резиновым клеем по уши, не беспокоил Мишу совершенно: в его хозяйстве был полный ажур. У него все так бабахало, дымило и горело — пальчики оближешь.
Техника ездила, оружие стреляло, актеры играли, массовка стояла по местам.
Группа работала как единый слаженный организм.
Три дня, твердил Миша — и не впечатлялся по мелочам. Он только отметил, что люди явно утомлены и начинают косячить. Значит, ты сам не имеешь права щелкать клювом. Ты же ответственный за технику безопасности и вообще «консультант по дурацким вопросам». Три дня — и потом хоть падай.
Почти три недели каждое утро он выстраивал группу и повторял тот же инструктаж, что и в первый день. И группа внимательно слушала.
Она, наверное, удивилась бы, забудь Миша про утреннее построение. До всех очень быстро дошло, куда приехали и чем это чревато. Насмотрелись на торчащие из травы оперения ракет: вот он, хвостик, а сама «градина» в земле.
Сейчас они просто устали. Устали от одуряющей жары, от пыли, что проникает в любую щелочку, от необходимости смотреть, куда ставишь ногу… Друг от друга — тоже. Хотят домой, спешат и могут спотыкаться на ровном месте. Давай, следи за ними.
И он, стиснув зубы, следил.
Особенно — за тем, чтобы камера не смотрела куда ей не положено.
А то, черт их знает, могут и стрельнуть в ответ, как обещали…
Южный лагерь миротворцев в советские годы был вертолетным полком. Здесь находилась перевалочная точка, через которую «вертушки» гнали в Афганистан. Из Центральной России они долетали до Моздока, там дозаправлялись, прыгали через Кавказский хребет, садились в Цхинвале, тут была основная дозаправка, и дальше шли по Закавказью — туда.
