Каковы были мои ощущения. Холодно, страшно, темно и все. Чудовищно холодно и безумно страшно. Мои руки уже закоченели, а он еще и перебирать ими умудрялся. Наконец, как-то неожиданно для меня, он куда-то провалился. Я за ним. Шлюз. Добравшись до стены, мужчина что-то там понажимал, и двери за нами захлопнулась, отрезая от ледяной космической бездны. Более ничего не происходило. Мой спаситель прижал меня к стене рукою так сильно, что ребра хрустнули. И тут начался ад. С боковых стен взвилось пламя струей, рев огня оглушал даже через скафандр, который довольно сносно спасал от жара, но все равно чувствовалось, будто ты запекаешься в собственном соку.
Через пару минут пламя спало, и раздался сигнал. За нашими спинами что-то дрогнуло, и мы повалились на пол, выпав из разъехавшихся дверей отсека."
"О, стоило мне разодрать глаза, как я поняла, как мы попали обратно на корабль. Через кремационный отсек для утилизации мусора!
Мамочка. Сумасшедшие, кому только в голову такое взбрело, и не испугались же. Я волновалась и радовалась и, вообще, готова была скакать от счастья.
Я жива.
Жива, жива, жива!
Меня подняли и уложили на какие-то носилки. Ой, мне было не до этого, во мне ликовала каждая клеточка. А я жива. Жива, жива. С меня стянули скафандр и зачем-то посветили фонариком в глаза, постучали по подваренным коленкам и локтям. Какие знакомые процедуры.
– Нум, прекрати по мне стучать, это неприятно. Лучше попить дай, – сосредоточившись, я сфокусировала зрение и увидела над собой взволнованные глаза доктора, его голубой зрачок пульсировал от напряжения.
Всегда собранные волосы были распущены и висели светлыми прядками. Повернув голову, увидела и своего спасителя, его зеленые глаза весело пылали. Бородатый русоволосый орш был очень доволен собой. Лукэр дар Орш Ор! Не такого я была о нем мнения. Похабник, в первый же день рассмотревший все мои прелести в примерочном визоре, оказался безумно храбрым мужчиной. Полез за мной в открытый космос, проделал дыру в обшивке, меня вытащил, буквально на себе доставил в кремацию.
Не испугался там сгореть. Ничего не испугался. Из последних сил я привстала на носилках, обняла этого здоровяка за шею. А потом и вовсе поцеловала в обе небритые щеки.
Хотелось ему сказать что-нибудь приятное, рассказать, как благодарна, о том, какой он герой. Но слов не находила, только обнимала его крепко прекрепко. Мужчина, кажется, понял меня, и осторожно высвободившись из моих рук, уложил меня обратно на кушетку. А потом мы ехали в мед отсек.
