Красивая женская налитая грудь оказалась в безобразных лапах монстра. Девушка не обращая на окружающую обстановку никакого внимания, неистово терлась об того на ком сидела, лизала его руки, обсасывала пальцы. Она, кажется, даже не понимала кто перед ней.
Ничего более мерзкого я никогда не видела. А хрон же смотрел на меня в упор. Наблюдая и затуманивая мой разум, посылая жуткие образы меня в его руках.
Нет. Время. Я опустила глаза на часы, но не смогла разобрать, что они показывают. Я вглядывалась но…. Ничего.
— Смотри на меня! — Чья-то невидимая рука вздернула голову вверх.
Хрон длинным языком водил по шее рыжей. Словно змея тот скользил по коже. Противно. Меня снова тряхнуло от омерзения.
— Она почти пуста земляночка. Скоро ее место займешь ты. Я буду пить тебя долго. Очень долго. Наслаждаясь твоим бессилием.
Огромная пасть разинулась и обхватила горло рыжей. Острые зубы-иглы вонзились в плоть, и появилась кровь. Ее, размазывая по коже, слизывал язык. Красные подтеки растекались по плечу, груди капали на бедра затянутые тонкими чулочками.
Девушка не двигалась, не сопротивлялась. А монстр пил наслаждаясь. Крысиные красные глаза заволокла белая пелена третьего века. Он был в восторге. Паника вернулась с новой силой.
«Хочу жить, хочу на корабль, хочу в объятья к Лэксару, — мысленно вопила я — Бежать отсюда, бежать!»
— Нет, ты забудешь о нем. Не смей вспоминать его. Ты моя!
Скинув с колен рыжую, монстр схватил меня и усадил на ее место, буквально перетащив через стол. В голове царил мрак и какая-то безнадежность.
Я бессмысленно смотрела на вещи, лежащие на столе. Бумаги. Какая нелепость, кто сейчас использует бумагу. Это ведь так непрактично. Фото какой-то женщины. Счет карта. Активная. Я взяла ее в руку.
В голове стало совсем пусто. Обрывки слов, картины с какими-то людьми, чью-то лица.
— А у меня такой нет, — прошептала я сама себе. Это о чем-то мне напоминало.
— Ты хочешь эту карту, моя мояша?
Я кивнула:
— Да хочу.
— Бери она твоя. Мы купим тебе много нарядов.
Красивых и ярких. Ты любишь наряжаться, мояша? — звенел голос в моей голове.
— Нет, не люблю, — глухо отозвалась я. Одежда, с ней связано что-то неприятное. Какая-то обида. Кто-то обидел. Но кто?
— Это хорошо, обнаженной ты понравишься мне больше, хохотнул во всю пасть хрон.
Касания рук, шарящих по моей груди, сжимающих ее до боли. Я опустила глаза и увидела как он, обведя длинными пальцами с крючковатыми когтями, мой живот опустился ниже и забрался под платье.
