Контракт для Феникса

Заклинание может и совсем лёгкое, но сил сожрала много и хорошо подчистила магический резерв.

Это злило ещё больше.

Хотя, собственно, его в последнее время всё злило.

В который раз в голове появился вопрос – зачем он вообще её нанял. Эту глупую блондинку, чьё имя за этот месяц Соколов так и не удосужился запомнить. Она даже не улавливала сути просьб и приказов, озвученных им, а с жеманным кокетством направив весь свой пыл на желание понравиться ему. И вместо того, чтобы учиться на своих ошибках, девчонка решила стать похожей на НЕЁ, даже одеваться стала так же.

Думает, это может спасти её от его гнева.

И всё же, почему Феникс взял на работу именно её?

Аналитик в последнее время из него был аховый, и ответ пришёл не сразу, но, что безмерно радовало, довольно быстро. Просмотрев собеседование со всеми кандидатурами, а учитывая промахи последних событий, Димка это действо визуально зафиксировал и сразу понял причину своего выбора. Просто эта девчонка была единственной, кто не строила ему глазки и не пыталась его затащить в койку на первом же прослушивании.

И он решил, что она похожа на Таню.

Ведь раньше казался себе весьма разумным и сметливым Колдуном.

А на самом деле – просто кретин.

Нет, девчонка, конечно, продержалась долго… целых три дня. В первый день Ведьма так невинно и очаровательно краснела и мило улыбалась, смущённо отводя глазки. Соколов даже успел похвалить себя за удачный выбор.

А потом встала на коленки, залезла ему в штаны и поработала ротиком, губками и язычком.

Весьма умело и профессионально, надо отметить. Дима очень высоко оценил её работу.

Доведя его до ослепительной разрядки, блондиночка причмокнула и сладко облизала губки. После чего стянула с себя бельё и оседлала колдуна, предварительно ткнув свою немаленькую грудь ему в лицо – типа, поиграй с ней, милый пока я прыгаю тут на тебе. Но Феникс уже давно вышел из того возраста, чтобы играть с женской грудью по чьему-либо приказу, поэтому намёк проигнорировал.

Добросовестно доставил девочке удовлетворение, эгоистом в этом плане Соколов никогда не был. Пищала она тогда громко и очень противно, словно наждачкой водила по стеклу, и в качестве награды, привычно отхватил её страсти. Причём вкус ему пришёлся не по душе – слишком приторный и сладкий, с лёгкой примесью забродивших фруктов. Ещё не вино, но и не первая свежесть, даже и не вторая.