Контракт на любовь (СИ)

Он содержал всего один пункт: «Вступающие в брак обязуются никогда не разводиться».

Эпилог. Два года спустя

Эпилог. Два года спустя

— Алис, ну куда ты его так кутаешь? На улице плюс десять! — причитала Лидия, раздевая своего маленького сынишку, цокая языком.

Сняла с него ватные штаны и зимнюю куртку, натянула спортивные с начёсом и лёгкое пальтишко.

— Десять градусов, десять градусов… — проворчала Алиса. — Там ветер, знаешь какой? И сырость промозглая.

— Детям полезно закаливание, — возразила Лидия наставительным тоном, — а перегрев — вреден.

— Бабушка говорит, это всё новомодные глупости. Ребёнок маленький, он не может сам себя обогревать. А Лёва ещё постоянно лезет то в воду, то в грязь, вечно руки по локоть мокрые, и ноги по колено… — Алиса начала эту фразу строгим непримиримым тоном, но потом её маленький братик начал лопотать на своём карапузовском языке, имитируя её ворчание, и она, как всегда, растаяла — принялась сюсюкать и ворковать: — Да, Лев Вадимович? Кто через пятнадцать минут будет уже весь мокрый и чумазый?

— Ляля, — ответил озорной мальчишка и ткнул крошечным пухлым пальчиком во взрослую пятнадцатилетнюю сестру.

— Ах ты, врунишка! — запищала та ещё умилённее. — Это я-то чумазая? Я? — она обхватила его двумя руками и принялась тискать, одновременно щекоча и фыркая ему в тёплую мягкую белую шейку, отогнув край шапки-шлема.

Лёва счастливо верещал, хохотал и дрыгал ногами.

— Ну всё, идите, — замахала на них руками Лидия, — а то он у тебя уже через пять минут весь мокрый будет, от пота.

Алиса схватила куртку и, взяв братика на руки, выбежала за дверь без шапки. Ну конечно, она-то может себя обогревать, строптивица…

Лидия вернулась в гостиную и пристроилась на диване к мужу, читавшему что-то в телефоне. Положила голову ему на плечо, он обнял её за талию.

— Просто невероятно, как она изменилась, — пробормотала Лидия. — Когда мы только познакомились, Алиса говорила, что собирается всю жизнь оставаться одинокой старой девой, которая только работает и путешествует. Через год, когда у нас родился Лёва, она сказала, что, может быть, когда она вдоволь насладится свободой, то родит одного ребёночка — для себя.

Вадим посмотрел на неё с улыбкой.

— Я же говорил, если кто и способен перевоспитать её, то только ты.