И ни один охранник не вступится за меня. Ни один…
Наконец, замок не выдержал напора и сдался. Дверь отлетела в сторону, и в комнату вошел Сабуров. Выглядел он растерянным и взбешенным одновременно. Взгляд горел, но он не торопился набрасываться. Нет. Он прошел внутрь очень медленно, словно наслаждался моим безвыходным положением.
- Слушайте, мне очень жаль… - пролепетала я, судорожно соображая, как же избежать того, что вот-вот случится.
- Жаль? ТЫ! Это все ты, Варя! ТЫ! Он умер из-за тебя! - заревел Рустам.
Я даже не сразу поняла, что он назвал меня другим именем. А когда поняла, то осознала, что это финал. Теперь у меня не было никаких шансов. Потому что сейчас перед ним была не я, а та, другая. И я понятия не имела, почему он считал ее виноватой.
- Из-за тебя мой сын умер! - Он продолжал бросать обвинения и шагать ко мне. Я уперлась спиной в стену и поняла, что дальше бежать было попросту некуда.
Мужчина стоял напротив, прожигал меня тяжелым взглядом, и обойти его не было ни малейшего шанса - слишком огромный, слишком сильный.
Слишком пугающий…
- П-почему из-за меня? - дрожащим голосом спросила я.
- Потому что ты - яд… Ты все отравляешь вокруг себя, - прохрипел Рустам, уже практически нависнув надо мной. - Предательница… - Его ладонь легла на мою шею. Едва ощутимо, невесомо. Я же в ужасе зажмурилась, не выдерживая его безумного взгляда… - Как же я тебя ненавижу, Вар-ря… Знала бы ты, как я тебя ненавижу… Как хочу отомстить! Но ты, дрянь, и этого меня лишила, сдохнув раньше времени.
Осталась лишь в моих кошмарах. Хорошо, что хоть здесь я могу с тобой встретиться, правда? - я почувствовала, как он провел второй рукой по плечу, отчего судорожно вдохнула. - Ты ведь не сбежишь от меня, любимая? Не оставишь одного проживать мое горе?
На этих словах я распахнула глаза и увидела в его взгляде свой приговор…
11. Рустам
Бей первым - правило номер раз, мой девиз по жизни."
"Его я очень хорошо усвоил сразу, как попал в детский дом.
Сначала надеялся, что уж там-то будет лучше, легче, спокойнее, чем с родителями, которые целыми днями заливали водку в глотку.
Я ошибался.
Единственный плюс - в детдоме хотя бы кормили вовремя. В основном так себе, но все же лучше, чем якобы дома.
У меня не было ничего, кроме лютой ненависти к тем, кто меня произвел на свет, кто шпынял и считал никчемным выродком.
Эта ненависть помогла, стала тем топливом, что питало долгие годы.
