Захватил их в плен, начал терзать мучительной, доводящей до исступления лаской. Гладил их своими губами, влажно обводил языком.
Прикусывал, вызывая мои глухие стоны, и снова нежил. Что-то шептал на своем непонятном языке, и его слова звучали словно музыка.
Я не заметила, когда исчезло мое платье и я оказалась совершенно нагой на прохладе простыни. Кажется покраснела, потому что вдруг вспомнила, что Мианн дракон и в темноте видит лучше кошки. Не открывая глаз, я слушала его тяжелое дыхание и знала, что он рассматривает мое тело.
Точно знала, что оно нравится этому мужчине, но он не скажет об этом.
Вместо слов он наклонился и начал целовать мою грудь, обжигая тонкую кожу каждым прикосновением. Я вздрогнула, когда зубы мужчины сжались на одном соске — немного больно. Но тут же на смену пришли язык и губы. Принялись ласкать это место, заставив меня постанывать, теперь уже от удовольствия.
Поцелуи спустились ниже, на живот. К губам добавились пальцы и снова он прикоснулся к какой-то волшебной точке, от которого меня выгнуло дугой в пронзительно сладком спазме.
"
"Кажется, я вскрикнула, а губы мужчины спустились ниже. Руками он развел мои колени в стороны и горячий рот накрыл истекающее истомой место между бедер. Я ахнула, попыталась сжать колени, оттолкнуть его руки.
— это невозможно порочно, так нельзя. Кажется, сказала это вслух, потому что мужчина негромко рассмеялся и шепнул:
— Это игры тела, моя сладкая, в них все прекрасно и все свято.
Придерживая мои колени руками, принялся жадно ласкать меня в этом месте, заставляя теряться в невозможных, острых и сладко-щемящих, разрывающих тело и душу ощущениях.
Мои пальцы скребли по простыням, тело горело. Я стонала и выгибалась на каждое прикосновение его языка, губ и пальцев.
Металась, до предела сжимая мышцы, потому что не знала, как выжить в этом невыносимом, пронзительном, растекающемся по телу блаженстве.
Я распахивала рот, пытаясь втянуть через него воздух, которого не хватало, но вместо этого издавала новый стон.
Задыхалась, дрожала и не понимала, что со мной происходит.
Одна безумная волна сменяла другую, та следующую, и я уже не понимала, где нахожусь и что происходит.
Ничего не осталось, кроме окутывающей меня густой темноты, пронзительного удовольствия и моего крика, когда тело вдруг сжалось до предела, а затем взорвалось, разлетаясь на золотистого цвета осколки.
Мужские руки обняли мое продолжающее содрогаться в спазмах тело, стали поглаживать по спине и плечам.
