Прерывающимся голосом выкрикнула:
- Мой жених не слабак, он просто не знал, что я сюда пошла! И вообще, он еще не приехал!
- Так не знал или не приехал? — мужчина приподнял смоляную бровь и рассмеялся. — Пока не поздно, соглашайся на мое предложение, красавица.
Мужчина сделал шаг, поймал меня за талию и крепко притиснул к своей груди. Прямо перед моим лицом оказались его плотно сжатые губы и черные, как самый страшный грех, глаза. Он наклонился и неспешно провел губами по моей щеке, от подбородка до виска.
И снова по моему телу побежала томительная дрожь, заставив щеки запылать от непозволительного удовольствия и стыда.
Мужчина с шумом втянул в себя воздух у моего виска и жарко шепнул на ухо:
- Ты ведь не любишь его, этого своего жениха. Твое тело знает об этом.
- Ты ведь не любишь его, этого своего жениха, произнес мужчина, мне показалось, презрительно.
- Люблю! Отпустите меня! - вскричала я - да как он смеет такое говорить! Начала выворачиваться из крепких объятий, потом подняла руку и со всей силы ударила мужчину по щеке.
Звук пощечины громом разнесся по лесу, повис на ветвях деревьев и наступила звенящая тишина.
- А у тебя тяжелая рука, красавица,- обманчиво спокойно произнес мужчина, На покрытой темной щетиной щеке растекался след от моей ладони.
Я стояла ни жива, ни мертва, в ужасе глядя на алое пятно на мужском лице — что же я творю?! Сначала сама позволила ему непотребства совершать, а потом драться начала, словно, и впрямь, крестьянская дочка. Что он обо мне подумает? Как я теперь графу в глаза смотреть буду, после того, что тут вытворяла с чужим мужчиной? Что матушке скажу, как оправдываться буду, если она о чем-нибудь догадается?
А этот мужчина — кто он такой, откуда здесь, в Зеркальном лесу, взялся? Волшебный лес чужаков не любит: чтобы в него зайти нужно заслужить разрешение.
Не иначе маги сильный, раз сюда прошел и с тварью в два счета справился.
- Простите господин, но только вы сами виноваты! — вскричала я, чуть не плача от досады, стыда и страха.
Наклонилась, схватила свою сумку с коробушкой с семицветами и кинулась было бежать. Да только больше пяти шагов сделать не успела.
Мужская рука поймала меня, сильные пальцы стиснули запястье.
- Не спеши, красавица, — прозвучало сурово и снова передо мной черные глаза, только теперь в них горело жаркое и злое пламя. — Как тебя зовут, кто твои родители?
- Сирота я, у тетки живу, — принялась я врать, моля святую Малессу простить мне ложь.
