Контракт на невинность

Ты для него — не любимая жена. Запомни это, как молитву.

Эпизод 42

Дверь машины закрывается со стуком, и в салоне гаснет свет. Я остаюсь одна в темноте, совершенно растерянная и потрясенная. Голову словно сжимает раскаленный обруч из-за последних новостей.

Глупая Валя.

Это так несправедливо.

Она ведь только начала жить, пусть и не совсем правильно. Хазар так буднично бросил, что ее больше нет, и добавил потом, что кто-то решил избавиться от нее… что меня начинает тошнить от осознания, насколько эти люди уже привыкли видеть смерть.

Я так долго сижу. Вздрагиваю, когда мимо машины проходят люди, кажущиеся темными и пугающими силуэтами, но это происходит раз, другой и я привыкаю. Я сижу тихо, даже когда ночь расчерчивают синие всполохи и тормозит неподалеку машина реанимации.

Это дает мне легкую надежду, что эльфа успеют спасти. Наверное, Камиль решил, что этот парень ему еще пригодится.

Камиль возвращается на рассвете, когда я уже начинаю дремать, чтобы меня не терзали хреновые мысли.

Меня выводит из сна тихое урчание двигателя машины, и когда я открываю глаза, то вижу впереди спину Камиля в черной водолазке. Он даже не поворачивается в мою сторону. Все, чего я достойна — это быстрый взгляд в зеркало заднего вида и полное молчание.

Видимо, он действительно зол на меня, но переживать из-за этого у меня сил нет.

Я не задаю ему лишних вопросов. Закрываю глаза и прислоняюсь виском к окну. Черт с ним. Если ему нужна покорная и бессловесная кукла — я буду такой. Если ему нравятся такие женщины.

Когда мы подъезжаем к дому Камиля, небо на горизонте уже розовеет. Камиль выходит и открывает мою дверь, и мне приходится вылезти в это серое, холодное утро после теплого салона Мерса.

К нам подходит мужчина, протягивая Камилю плотный конверт.

— Документы передали, — поясняет он, — просили сделать все до начала рабочего дня.

Камиль просто кивает в ответ. Забирает папку и уходит, а я иду за ним, украдкой бросив на него взгляд. Мне кажется, что он выглядит немного задолбанным. В душе колет легкое чувство жалости к нему, за то, что я добавила головной боли. Но я правда не могла поступить иначе.