Контракт на невинность

После клиники, капельниц и нескольких бесед с психотерапевтом, он вернулся новым человеком. Я не знаю, что ему наговорили. Я не верила, что можно такого человека убедить не пить. Однако, факт: отец пока не прикасался к алкоголю. Обычно он срывался очень быстро и ходил до этого злой, но сейчас он казался жизнерадостным, нашел, наконец, работу, и я хотела бы верить, что таким он останется навсегда.

Поэтому, чтобы его не нервировать, я готовила ему, что мы все это время были дома. Сцену с Хазаром и с отправкой в наркологию он помнил слабо.

Я соврала, что Хазар — мой старый знакомый, который согласился помочь мне.

Главное, чтобы ни Ляля, ни отец не заглянули в мой паспорт, где по-прежнему стоял штамп о браке.

Я месяц ждала, что мне придет уведомление о разводе — так и не дождалась. И не совсем понимала, почему Камиль не собирается ставить точку в наших фальшивых отношениях.

— Ляле из Шоколадницы привозила я пирожные, — отвечаю я отцу, — Ляль, положи деньги обратно. И паспорт подними заодно. Нельзя транжирить так на еду.

Сестра со вздохом встает и уходит в коридор.

— О, — слышу я голос отца, а потом он откладывает со стуком пульт, — новости. Теперь можно и поесть.

Мне хочется сказать, что просмотр фильмов и новостей за едой — это слабо похоже на правильное питание, но внезапно мой взгляд падает на экран и я замираю с кружкой в руках."

"— Трагически погиб сегодня ночью владелец биофармацевтической компании “Инофарм”, — спокойно вещает с экрана диктор, за спиной у которой я вижу отчетливо фотографию того самого человека на инвалидной коляске, который угрожал мне и Камилю, — по предварительной версии, взрыв в загородном доме Ефремова прогремел из-за утечки газа.

Напомним, что “Инофарм” весной получила крупные инвестиции от правительства. Компания знаменита своими разработками в области генной терапии для лечения онкологических и генетических заболеваний…

— Ева, — внезапно громкий голос отца пугает меня, и я вздрагиваю. Он кивает мне на штаны, — ты чего? На себя чай льешь.

— Я… — вырывается у меня, и, опустив взгляд вниз, я понимаю, что действительно чай из кружки струйкой стекает на меня.

Только плотная одежда спасает от ожогов, и я убираю руку с кружкой от себя, — ой. Я просто задумалась.

— Ев, дай хоть сто рублей на такси, — подает голос сестра, вернувшись на кухню и окончательно отвлекая от новостей, и попыток подумать про Камиля, — я так спать хочу, что на танцы не доеду. Усну.

— Нет, — я хмуро смотрю на нее, — хватит транжирить деньги.