Контракт на невинность

Мне становится зябко и я отхожу в сторону, обняв себя руками, — я, все-таки, пойду сделаю нам перекусить. Если захочешь — я оставлю еду в холодильнике. И еще я хотела сказать кое-что… я не хочу от тебя требовать быть рядом со мной из чувства долга, или чего-то подобного. Мы можем просто провести время вместе, пока я еще могу быть достаточно легкой и веселой, а дальше можем остаться старыми и хорошими знакомыми. Я нисколько не обижусь."

"Я делаю паузу, и дергаю плечом, усмехнувшись.

— Ты мне дорог, только поэтому я тебе это говорю.

Сказав это, я собираюсь уйти, но стоит мне пройти несколько шагов, как я слышу голос:

— Вернись-ка, Ева, — произносит Камиль, и я оборачиваюсь. Он внимательно смотрит на меня, и в его глазах не остается ни намека на того человека, который полчаса назад меня подкалывал, когда я отползала в душ после нашего крайне тесного общения.

Я приподнимаю в ответ брови. Что?

— Надежда, которая не сбылась — это одна из самых хреновых вещей в жизни, — продолжает он, сложив руки на груди, — поэтому я тебе и не дам надеяться, что со мной все будет окей. Потому что у меня нет особых шансов вернуться к прежней жизни. Но… может быть, ради тебя я не стану проебывать эксперименты над собой в той клинике. Черт знает, что из них выйдет.

— Ладно, — я выдаю это дрожащим голосом, потому что в груди что-то перехватывает. Развернувшись, я выбегаю из комнаты. Закрыв дверь, сползаю медленно по стенке, зажав ладонью рот, чтобы не заплакать. Но слезы все равно предательским водопадом льются из глаз.

Эпизод 59

Зима в этом году наступает резко. Просто за одну ночь заметает снегом все вокруг.

Проснувшись утром, я успеваю только подумать, что какой-то идиот обил окна белыми листами, как начинается ежедневный ритуал — я скатываюсь с постели и бегу в ванную, пока меня не вытошнило на ковер.

Черт.

Локти обжигает холод унитаза.

Хочу умереть.

— Слышь, цыпа, — надо мной раздается голос Камиля, и я чувствую, как он собирает мне пряди волос за спину, — ты полощешь свои волосы в унитазе.

— Мне плохо, — бормочу я, стараясь утихомирить желудок.

— Я знаю. Могу успокоить — когда-нибудь это закончится. Беременным на всю жизнь никто не оставался.