Контракт на невинность

Моя дочь могла бы лишиться мамы. А что, если с Камилем что-то бы случилось… потом?

Наверное, в это мгновение до меня впервые доходит, что чувствовал Камиль, когда я впервые рассказала ему о своей беременности. Ребенок, оставшийся без родителей — это ужасно. И мы оба это понимаем, как никто другой. Но тогда я была излишне самоуверенной."

"— Прости меня, — вырывается у меня и Камиль поднимает голову, посмотрев на меня, как на умалишенную.

— Ты угораешь, цып? — у него вырывается усмешка и он снова подходит ко мне, передвинув кресло так, чтобы усесться прямо напротив, — честно говоря, ты мне дочерта наговорила, пока была в полубессознательном состоянии.

Я не хочу это еще раз слышать.

— Например?

— Из приятного я помню только признание в любви. Остальное хочу забыть.

У меня дергается уголок губ.

— Это правда. Я про любовь… Мне сегодня снился сон, перед тем, как я очнулась — там я маленькой гуляла с мамой по зоопарку, и она держала меня за руку. Мне было ужасно уютно. Наверное, так чувствуют себя только дети, когда для них родитель — это весь мир и в нем безопасно… и они знают, что мама и папа их обязательно защитят от всех бед.

Когда я проснулась, то увидела, что на самом деле я держала тебя за руку. И внезапно поняла в тот момент — теперь ты стал для меня тем человеком, с которым мне так же хорошо, как было в детстве.

Я вздыхаю, сделав паузу.

— А ты что мне тогда сказал на это признание?

Камиль в ответ как-то криво улыбается.

— Я тогда говорил Зайцеву, что если ты не очнешься — я его замурую в бетонные стены этой клиники, несмотря на нашу многолетнюю дружбу.

Был занят другими, вещами, короче. Вообще, я не знаю, как чувствую себя дети, которых любят родители и что такое безопасный мир. У меня немного другие воспоминания о детстве.

— Ты не умеешь любить, потому что не знаешь, что это такое, — подвожу итог я, пожав плечом. Вряд ли Камиль действительно понимает, что такое любовь, и вряд ли я когда-нибудь услышу от него слова признания, но я счастлива и от того, что просто жива и сейчас рядом с ним.

— Да? — Камиль приподнимает на секунду брови, глядя на меня, — если честно, ты единственный человек, с кем мне комфортно и за которого я готов убивать. Если мне осталась пара месяцев — я их проведу с тобой, а не с кем-то другим. Если останется вся жизнь — тоже, и мне нахер никто больше не нужен. Если это не любовь, то я хрен знает, цыпа. Что случилось с твоей матерью?

Я не успеваю осознать внезапное признание Камиля, как он задает новый вопрос.