Контракт на невинность

Сначала я заверну к себе в комнату.

Я едва не бегу к дому, чувствуя, как спину жжет пристальный взгляд Хазара. Не умею я врать, боже. Только иногда получается.

В коридоре, пока я разуваюсь — внезапно чувствую, как кто-то дышит за спиной. Оборачиваюсь и взвизгиваю от неожиданности. Хазар меня преследует!

— Ты что?!

— Говорю же — твое поведение подозрительное, — неумолимо смотрит на меня этот ублюдок, — хочу за тобой проследить.

— Прекрати, — выдыхаю я, чувствуя подступающую истерику, — это идиотизм.

Хазар в ответ мне дарит равнодушное выражение лица.

К Камилю я иду, как на эшафот. Впервые мне кажется, что я доживаю последние часы. Когда я захожу в гостиную и вижу темную фигуру возле окна — мне хочется забиться в угол и превратиться в маленького незаметного мышонка.

Да я уже перед ним маленький мышонок. Камиль поворачивается, темный взгляд впивается в меня, и я опускаю глаза вниз, не выдержав. Он явно на меня зол.

Эпизод 28

— Тебе не дают покоя те документы? — хлестко произносит Камиль, а я чувствую, как краска заливает лицо от стыда, и хочется бежать, бежать, бежать далеко… — настолько охота со мной поближе познакомиться? Или для чего ты рылась у меня в доме?

— Нет.

Нет, — бормочу, потому что мне действительно невероятно стыдно. Особенно, когда я представляю Камиля и Хазара, которые с непроницаемыми лицами смотрят записи с камер, где я нагло выдвигаю ящики и шатаюсь по дому, все рассматривая с глупо открытым ртом. — Я понимаю, что это было некрасиво. Не знаю, зачем я это сделала. Извини. Я больше не хочу узнавать тебя поближе и не стану никогда рыться в ящиках.

В этот момент я замечаю, как Камиль слегка сощуривает глаза.

— Серьезно? — в голосе мужчины звучит неприкрытая ирония, — почему передумала?

— Просто передумала, — бормочу я, — смирилась.

Мне уже и так рассказали достаточно. Больше, чем хотелось бы. Поэтому я неуверенно мотаю головой, словно еще раз подтвердив свои слова и осторожно оглядываюсь через плечо, потому что меня напрягает тишина за ним. Там был Хазар, но теперь его нет.

Он свалил.

Я слышу шаги. Камиль медленно подходит ко мне, и я напрягаюсь. Когда нос улавливает терпкий запах его одеколона, он останавливается, наклоняется к моему уху и тихо, безжалостно произносит:

— Уебывай, цыпа.

И не успеваю я удивленно воскликнуть “что?!”, как он добавляет:

— С глаз моих подальше.

— Из дома? — шепчу я с надеждой, — ты меня выгоняешь? Теперь ты сдашь улики полиции, чтобы меня посадили? Не делай этого, пожалуйста.