Контракт на невинность

— Неуклюжая курица, — комментирует Камиль. Он берет меня за руку и переворачивает ладонью вверх. Кровь смешивается с алкоголем и стекает ручейками на пол, а меня начинает мутить от ее вида.

— Я случайно.

Камиль, взглянув на меня, как на идиотку, зажимает рану своей ладонью, взяв меня за руку. И ведет к выходу из бара."

"Перед тем, как развернуться, я успеваю заметить, как смотрит Хазар на наши сцепленные руки. В его взгляде в этот момент больше эмоций, чем когда он душил эльфа. И мне эти эмоции не совсем нравятся.

Будто бы я случайно подсмотрела что-то глубоко личное.

Эпизод 29

Меня начинает подташнивать от запаха крови в салоне машины, пока перекись, которую вылил мне на рану Камиль, пенится и шипит. Я изо всех сил стараюсь снова не запищать от боли.

— Руку дай.

Я протягиваю руку. Потом кошусь на то, как Камиль берет мою ладонь, и, раскрыв ее, смотрит внимательно на рану. А я, пытаясь отвлечься и пользуясь случаем, рассматриваю его поближе.

Черт, он намного старше меня, но выглядит крайне хорошо.

Я отлично помню друзей отца, которым было примерно столько же, когда я училась в начальной школе. Они выглядели очень, очень взрослыми и старыми. Успели нажить вторые, третьи подбородки, животы, землистый цвет лица и расширенные поры, да и пахли так себе. Бензином, дешевым одеколоном и домашним супом.

Видимо, деньги творят чудеса. Хотя, даже плохое прошлое на внешности Камиля особо не оставило отпечаток. Он выглядит просто взрослым и уверенным в себе мужчиной.

В этот момент убийца поднимает на меня взгляд, и я вздрагиваю.

Ладно, я ошиблась. Отпечаток остался. Где-то в глубине его темной души. Каждый раз чувствую мурашки по спине.

— Тебе придется это зашить, — произносит он, а я моргаю.

— Что?

— Аллергия на обезболивающие есть? — продолжает Камиль, и протягивает через меня руку обратно к бардачку, перебирая открытую аптечку. Когда он зажимает между пальцев шприц в упаковке, продолжая что-то искать, до меня, наконец, доходит.

— Нет. Нет, ты что, — я пытаюсь выдрать руку, но она вспыхивает болью и я айкаю, испуганно подпрыгнув.

Страх ледяными лапищами хватает меня за сердце, а когда я представляю иглу, вонзающуюся в мою ладонь — мне кажется, что снежинки от этих ледяных лап танцуют по всему телу, — нет, не надо! Не смей меня ничем колоть.

— Тогда я тебя отвезу в травматологию. В любом случае тебя зашьют, — спокойно произносит Камиль, а я мотаю протестующе головой.

— Нет. Само заживет. Я боюсь.

— Не пори херню, цыпа. Ты задела сухожилия.