– Я замешкался, но знал, что мне нужно хотя бы попробовать. – Спокойной ночи, Кэтрин.
– Спокойной ночи, Ричард.
* * *Кэтрин
Уснуть я не могла, как ни старалась. Я вымоталась и морально, и физически, но расслабиться не удавалось. В голове крутились странные события последних нескольких дней. Неожиданное предложение Ричарда, мой еще более неожиданный ответ и его реакция на мою съемную квартиру. Его коробило от отвращения и ярости, и его обычная требовательность проявилась в полной мере. Не успела я и глазом моргнуть, как мои немногочисленные пожитки перекочевали в багажник его огромной роскошной машины.
Я переехала жить в его кондоминиум – на постоянной основе или до тех пор, пока он не осуществит свой безумный план. Безумный план, в котором я теперь участвовала так же, как и мой босс.
В кондоминиуме царила полная тишина. Я привыкла, что по ночам меня окружают звуки: шум автомобилей, шаги других жильцов, крики, вопли и вой сирен за окном. Эти звуки мешали мне спать и порой нагоняли страх, но, оказывается, без них я не могла уснуть.
Я знала, что мне ничто не грозит. Это место было в сто, нет, в тысячу раз безопаснее, чем та жуткая студия, в которой я прожила весь год. В таком месте сам бог велел расслабиться и спокойно задремать.
Кровать была широкой и роскошной, постельное белье – дорогим, мягким и гладким, как шелк, а одеяло – легким теплым перышком. Вот только тишина казалась слишком громкой.
Я выбралась из постели и подошла к двери. Открыла ее и сморщилась от скрипа недовольных петель. Потом напрягла слух, но ничего не услышала.
Мы находились слишком высоко, чтобы слышать звуки уличного движения, а стены были оснащены такой качественной шумоизоляцией, что она поглощала производимый соседями шум.
Я на цыпочках прошла по коридору и остановилась перед дверью, которая вела в спальню Ричарда. Она была приоткрыта, и я отважно распахнула ее и просунула голову внутрь. Он спал на гигантской кровати – еще более широкой, чем моя, – с обнаженным торсом, положив руку на грудь. Очевидно, события последних нескольких дней его ничуть не тревожили.
Лицо выделялось в тусклом свете на фоне темных простыней, и, к моему удивлению, он храпел. Звук был негромкий, но непрерывный. В состоянии покоя, без постоянной усмешки на лице он выглядел моложе и совсем не походил на тирана. В приглушенном лунном свете он казался почти умиротворенным. Я никогда не ассоциировала с ним это слово, и уж точно он бы таким не выглядел, если бы проснулся и обнаружил меня на пороге спальни.
