Чтобы убаюкал, когда у тебя будет бессонница…
– Хорошо, что ты пришла… – всхлипнув, опрокидываю в себя коньяк. Жидкость, растекаясь по горлу, приятно обжигает. Согревает и начинает играть в голове другими красками. – Мне так тебя не хватало, Мил…
– Охренеть, какой же твой муж всё-таки козёл! – заключает подруга, выныривая из краткого задумчивого оцепенения. – Хорошо, что ты мне позвонила, Машуль. Давай ещё выпьем. Наливай!
Наполняю бокалы. Себе спиртным, подруге – яблочным сидром. Из-за беременности ей пить нельзя, а вот мне сейчас просто необходимо провести анестезию памяти, обезболить израненную душу.
Забыться хотя бы до утра. А утром, как Петя, сделать вид, что нихрена не помню из вчерашнего. Кроме оговорённого развода, разумеется.
– Предлагаю тост за везение, – говорит подруга, поднимая свой бокал.
Подцепив палочками ролл, выпиваю до дна, после чего отставляю пустой бокал и закусываю.
– Скорее не за везение, а полный крах моей семейной жизни, – говорю я, пережёвывая мясо лосося.
– Маш, тебе нужно пожить для себя любимой.
Хватит жалеть о разбитых горшках. Найди себе мужчину для плотских развлечений. Только не какого-нибудь дилетанта, а такого, чтобы ты с ним получала максимум удовольствия. Женщине нужен секс. Без секса мы стареем. Становимся ворчливыми бабами. С такой любовью к себе ты раньше меня бабушкой станешь. Посмотри на себя. Синяки под глазами. Это же кошмар!
– Беспорядочные внебрачные связи к добру не приводят. Ты же знаешь, Мил. Это не моё. Да и не умею я, так как ты, охмурять мужчин.
– Ой, да ладно тебе. Если бы это было так, я бы не встретила своего Андрея. От мужчин нужно брать все, что хочешь. Хочешь, люби их, а хочешь ненавидь. Главное, чтобы они тебя любили. Ты у меня красавица, активистка, комсомолка, персик, а не женщина! Одевайся вот так, как сейчас, и они добровольно будут падать штабелями к твоим ногам.
– Мил, хватит. Мне не по карману такой расклад. Давай замнём эту тему. У меня отец больной. Мне за ним присматривать надо. А с этими ухажерами сначала романтика, театры, Бали, а потом это всё заканчивается.
Мишура куда-то исчезает, высасывается чёрной дырой, и наступают суровые реалистичные будни."
"Я говорю с Милой, а рука отчего-то тянется к телефону. Наверное по привычке. Я всегда звонила Петру, когда задерживалась в кафе до поздней ночи. Вот и сейчас, взяв в ладонь мобильный, какого-то черта гипнотизирую экран. Он внезапно оживает. Загорается. Заставляет меня вздрогнуть от прозвучавшего короткого сигнала.
