— Всё-всё! Я поняла, тебя не трогать, пока ты за рулем. А куда мы едем, кстати? Ты так и не сказал.
— Повидаться с семьей.
— С чьей?
— С моей.
— Погоди, но она ведь… — Рейка перестала улыбаться.
— Да.
Найти место, где похоронены мои родные, было сложно. Пришлось поднять очень старые, можно даже сказать, древние карты, и уже по ним ориентироваться, сравнивая с современными. Но у меня было немного времени в больнице, чтобы этим заняться, пока Олег занимался своей сестрой.
И кажется, я сумел найти нужное место.
— Как там твои музыкальные дела? — поинтересовался я, а то в последние дни мне было немного не до того, чтобы интересоваться делами Рейки.
— Очень хорошо на самом деле. Мы сделали несколько демо-записей, правда, не с первой попытки. В одной звук вышел так себе, в другой гитара немного расстроилась, пришлось настраивать. Да и адаптировать песни под язык этого мира — та ещё морока.
— Рад слышать.
Мы петляли по многочисленным дорогам, проезжали десятки мелких деревень и блокпостов военных. Последнее не удивительно, подобные боевые посты разбросаны по большей части территории губернии.
Если двигаться прямо, в сторону Европы, то упрешься в выстроенную стену на границе красной зоны. Граница эта, конечно, условная. Саму стену возводили одаренные с даром земли ещё сотни лет назад, когда не было ни сети, ни спутников, ни радио, ни четкого разделения зон.
Красная зона — это зона чистого искажения. Как я понимаю, туда время от времени проводят рейды, но даже не пытаются взять её под контроль, потому что это невозможно. Зона искажения нестабильна, там не только открываются порталы, которые имеют очень короткие сроки прорыва, вплоть до пары минут, так ещё и само место пространственно искажено.
