Мой противник был быстр и силен, не жалел сил, но туп и не слишком хорошо себя контролировал, так что стоило мне запрыгнуть на крышу, как он последовал за мной, что не помешало ему сразу же её подорвать, лишив одну из частей собственного клуба защиты от дождя и солнца.
Временами белый огонь окутывал его, подобно доспеху, делал сильнее и быстрее. Он чуть ли не мог летать.
И тут до меня дошло, что с ним произошло. Свет! Это же очевидно, как божий день, просто уж казалось слишком невероятным. С этим парнем случилось то же, что и с Деметрой — он поддался искажению.
Мы покинули территорию клуба, из которого уже началась эвакуация, и оказались на дороге, к счастью для многих, не очень оживленной. Вспышка белого пламени, и в меня устремилась белоснежная волна, подобная цунами.
После осознания, с кем именно я имею дело, рука сама собой потянулась к золотому контракту, но одернул себя. Нет, искажение лишь недавно проникло в его душу, он ещё не так силен, как мог бы быть, так что разберусь и без божественных сил.
Сейчас бы очень пригодилась сила Арчибальда, но я использовал её для воплощения, так что не вариант. Ладно, возьму контракт Рейоса, он был магом, пусть и всего седьмого круга. Я сложил ладони перед собой и быстрым жестом сформировал клиновидный барьер. Белое пламя очень сильно его потрепало, но тот выдержал.
Следом за Рейосом поместил в грудь контракт Укана, который повелевал гравитацией.
— Хватит! — рыкнул я и вбил парня гравитационным ударом в асфальт. Он попытался подняться, но я давил лишь сильнее.
— Гра-а-а-ар! Я тебя прикончу! Прикончу!
В нем было столько ярости и безумия. Похоже, мое присутствие провоцировало силу внутри него. Скорее всего, он ощущал во мне одного из ганхарских демонов, тех, кто охотятся за такими, как он, в сотнях мирах.
— Парень! Приди в себя, у тебя ещё есть возможность повернуть назад, — я попытался достучаться до него. Точка невозврата ещё не пройдена, он может стать если не прежним, то хотя бы близко к этому. Знал я людей, что боролись с этой заразой внутри себя и жили почти нормально, но для этого нужно было главное — желание вернуться, а в Багратионове я этого не чувствовал.
