Господин Котов даже костюм не побоялся замарать. Дайте я его почищу что ли… чтоб грязными в город не ехать.
— Это особая ткань, она сама чистится, — ответил я… — В какой-либо чистке нет ни малейшей необходимости.
И все же старушка сетовала на то, что такой уважаемый человек запачкал одежду. Мне от этого было даже немного неловко.
Закончив дела на огороде, мы вернулись в дом, где Нина Семеновна вновь напоила нас чаем и накормила жаренной картошкой, а пока мы ели, все охала. Мол, как хорошо, что её сын теперь работает на уважаемого человека, а не связывается с разными мутными личностями.
Поблагодарив хозяйку за гостеприимство, я стал собираться, намереваясь вернуться в Псков. Олег попросил дать ему ещё несколько часов и пообещал вернуться к вечеру. Не возражая, я сел в машину и покинул деревню, попутно сверяясь с телефоном. И впрямь глухое место, никакой сети, словно глушилку кто поставил. Стоило отъехать где-то на километр, как сеть магическим образом появлялась.
Сразу же отписался девушкам, что с нашим другом всё нормально, и Наташа может не переживать.
Я уже почти добрался до города, когда зазвонил телефон.
— Андрей Котов слушает.
— Котов? Это Аксёнов, Семен Павлович, из Императорской службы расследования.
— Рад слышать. Есть какие-то подвижки по делу о моем нападении?"
"— Увы, как я и говорил в прошлый раз, Легион довольно хорошо охраняет свои секреты. Так просто из них имя заказчика не вытащишь.
— Семен Павлович, скажите прямо, что вам нужно.
— Нужна ваша помощь. Завтра мы собираемся перевезти Долгопрудного из Пскова в Новгород для суда. Он в итоге пошел на сделку и готов раскрыть очень многие тайные схемы, которые мы расследуем, более того, готов сделать это публично. Сейчас он содержится внутри Управления, и к нему я приставил самых надежных людей.
— А вот во время перевозки — очень даже.
— Именно.
— Почему не использовать порталы? Найти портальщика и перенести его прямо в зал суда?
— Этот вариант забраковали наверху. Перевозка будет осуществляться по земле, и я мало что могу с этим поделать.
— Похоже, что руки у бывших товарищей Долгопрудного дотягиваются очень далеко.
— Очень. И я хочу, чтобы вы понимали, как это важно.
