— Про божественные силы? — это было очевидно.
— Пусть ты и не один из божественных правителей, но должен понимать, что использование силы бога на территории другого бога — это тоже своего рода объявление войны. Тебе разве понравится, если кто-то чужой проникнет в твой дом и начнет делать там ремонт без твоего разрешения?
— Не драматизируй, — укорил я Сокрушителя. — Я использовал божественные силы дважды. Первый раз это было скорее случайно. Мне нужно было быстро разобраться с одним сильным одаренным, но я ещё толком не разбирался в градациях сил, — тут я слегка лукавил, но это было недалеко от истины.
А он бы при этом не пошевелил бы и пальцем. Деметра пусть и обрела околобожественные силы, но богом формально не являлась, использовала лишь энергию искажения. Так что к тому моменту, когда Сокрушитель решил бы что-то предпринять, от моего мира мало бы что осталось, а в свое оправдание он заявил бы что-то вроде: «Вы должны справляться сами, лишь в трудностях рождается сила».
Дерьмо собачье. Боги любят трепаться о том, что люди что-то там должны, а они, мол, хранят баланс, поэтому не вмешиваются, но на деле они просто бояться. Бояться, что искажение в конечном итоге затронет и их, исказит Свет и превратит во что-то иное, энергию первозданного Хаоса.
— И тем не менее, больше так не делай. Это мое тебе предупреждение. Выкинешь что-то такое ещё раз, и я сам вышвырну тебя из того мира, а дальше пусть Королева делает с тобой что хочет.
— Ты можешь попытаться, — мое лицо стало непроницаемым. Дерзить божеству в его же доме — верх глупости, но меня достало, что мной помыкают. Тот мир — мой дом, и никто, ни Королева Ночи, ни Сокрушитель тверди, оттуда меня не вышвырнет.
Глаза Сокрушителя тверди вспыхнули ярче, он накрыл меня своей силой, от которой простой смертный бы превратился в пыль, но я сидел как ни в чем не бывало, а мой взгляд становился всё более суровым.
— Тц… — бог отпустил силу и поморщился. — Ты сильно изменился с нашей первой встречи, Адриан. Дерзишь богу, что может раздавить тебя как муху.
— Что может попытаться, — не остался я в долгу.
