Вот станете дворянином, а как я наслышан, это случится весьма скоро, тогда и поймете.
То, что Струнин в курсе моего нынешнего положения, нисколько не удивило. Пару раз об этом я сам говорил в картинной галерее, когда сопровождал Викторию, а дальше, видимо, информация разошлась через людей.
— Пока что я не очень понимаю, чем обязан, господин Струнин. Мы, насколько я могу судить, находимся по разные стороны баррикад.
— Пока да, но я думаю, что между нами просто возникло некоторое недопонимание, господин Котов.
— Неоднократная попытка убийства — это совсем не то, что можно назвать недопониманием.
— И все же я бы мог спустить на вас недавно всю мощь Рыбинского района. Вы сильный одаренный, спору нет, но всё-таки человек, как и ваши спутницы. И тем не менее я позволил вам разобраться с той бандой байкеров и уйти. Заметьте, вы ушли спокойно, никто на вас не напал. Можете считать это некоторым проявлением моей доброй воли и готовностью к переговорам. По правде сказать, мне было интересно, зачем вы тогда явились, но это поставило всё на свои места, — он махнул рукой, и между нами появился голографический монитор, демонстрирующий картинку на обе стороны.
— Сдадите своих? — хмыкнул я.
— Своих? Нет, разумеется, нет.
— Как мне кажется, скоро и без меня будет хватать тех, кто будет накрывать притоны и разбираться с бандами.
— Вы действительно так думаете? — усмехнулся мужчина. — Полагаю, гвардейцы напели вам песенку о том, что Золтаревы и их уделы обречены, что не сегодня, так завтра царь батюшка их прикроет?
— Вроде того.
— Всё это чушь. Игра на публику, мол, смотрите, император на самом деле заботится о народе, он собирается выдавить самый большой гнойник на теле империи. Но знаете, что я скажу вам, Андрей? Весь этот гнойник изначально и был создан императорской семьей. Лично Алексей VI участвовал в этом и проводил реформы, чтобы превратить эти места в то, чем они являются сейчас.
— И зачем императору всё это?
— Всё как и всегда — контроль.
