Онлайн-библиотека книг
Рапорта Островского и, что самое обидное, моего собственного зама и приятеля, Кирилла Крикунова, документально это подтвердили. Я и не пытался оправдаться, потому что знал, что виновен, какие, к черту, могут быть оправдания у потерявшего троих бойцов командира. До конца разбирательства меня отправили на загородную базу, где я и провел две недели в отведенной мне комнате, лежа в койке и бессмысленно таращась в потолок.
До трибунала дело не дошло, в нашей организации не принято выносить сор из избы. Меня вернули в Москву, но дальше прихожей в родной конторе не пустили.
— Вы же понимаете, Коваленко, — процедил он, вручая мне бумажный пакет с какими-то документами.
Все я прекрасно понимал. Здоровый и бодрый организм российской военной разведки просто-напросто исторг меня из своих плотных рядов, как изгоняют залетевшую и заразившую всю округу триппером монашку из святой обители.
Я взял документы и молча вышел в дверь. Так я стал отставным тыловиком и сразу же перестал жить, потому что жизнь, это что-то большее, чем вдохнуть-выдохнуть, поесть-попить, поспать, а потом проснуться, погадить и начать все сначала.
Кстати, о попить. Очень скоро выяснилось, что единственный способ избавиться от ночных кошмаров, это как следует залить в трюмы чего-нибудь спиртосодержащего.
Надеюсь, теперь вы понимаете, что почувствовал я, увидев Режиссера рядом и чуть ли не в обнимку с Островским, человеком, вместе с которым я должен был этого деятеля упаковать или просто упокоить. Наша случайная встреча (я, ведь, мог потопать к метро или плюнуть и сесть в машину к Светлане) — лишнее для меня подтверждение того, что ОН все-таки есть. А, раз так, пусть прибудет со мной, чувствую, что ЕГО помощь мне еще как понадобится.
Глава 3
Хорошо жилось на Руси лет эдак триста назад. Заметишь, бывало, какой-нибудь непорядок, остановишься, раскроешь рот пошире да как заорешь: «Слово и Дело Государево!». Сразу же, как из-под земли появятся служивые и поволокут тебя, сердечного, в тайный приказ. Там для порядка навесят, конечно, пару раз по сусалам, зато потом обязательно спросят: «Чего такого углядел, голубь?», а сами внимательно выслушают и даже запишут.
