Контрольная схватка

Несколько пятен сажи на нос и на лицо должны были изобразить старческие пигментные пятна, руки ему просто испачкали в земле. Нашлись и стоптанные, побитые молью валенки. Поверх старого платья повязали грязный передник, на спину под платье набили тряпья, изображавшего горб. Меховая безрукавка из собачьей шкуры годилась разве что на подстилку или для того, чтобы у порога об нее ноги вытирать. Но Буторин настоял на том, чтобы Коган надел ее.

Через пятнадцать минут все было готово. Да и нельзя было затягивать время.

Приходилось спешить и рисковать. Полина вошла в сарай, зажав под мышкой сверток с перевязочными средствами. В руках она держала таз с горячей водой, чтобы обмыть рану. Рядом с ней шел Коган, старательно шаркая ногами, склонившись всем корпусом вперед и опираясь на клюку."

"Он быстр оценил ситуацию, окинув взглядом сарай. Большое пространство, но сено было только у дальней стены. Справа, за загородкой, хрустели травой две коровы. Около одной на сене лежал недавно родившийся теленок. Фрид сидел, прижавшись спиной к дощатой стене сарая.

Раненый мужчина лежал неподалеку и тихо стонал, пытаясь что-то говорить. Фрид прикрикнул на него, и мужчина замолчал. Девушка в коротком платье сидела рядом с диверсантом, ее лодыжку обхватывала веревочная петля. Другой конец веревки Фрид держал в своей левой руке. Правой он наводил на Полину пистолет. На Полину и вошедшую с ней старуху.

– Кто это? Стоять! – крикнул Фрид, но голос его был слабоват. – Ты сказала, что на ферме никого нет больше.

– Это Марфа, она повитуха-травница, – начала лепетать Полина, поставив таз на землю и прижав для убедительности к груди руки. – Она всех лечит. И людей, и животных. Она заговоры разные знает, знает, как кровь остановить, как лихорадку снять. Она поможет, вы уже завтра почувствуете себя другим человеком.

Женщина говорила и говорила, а сама смотрела на Федора и на племянницу. Страх и жалость придавали ей силы, и Полина даже сама не понимала, откуда берутся слова, почему ей удается так долго говорить, говорить так убедительно.

А Коган подходил все ближе и ближе. Он видел сомнения в глазах диверсанта, как дрогнул в его руке пистолет. Дрогнул, но не опустился совсем. Значит, может выстрелить, но пока у него есть надежда, он стрелять не будет. Очень хочется ему надеяться на чудо, поверить в него. А вдруг! Еще бы три метра пройти, всего три метра, чтобы вплотную. Чтобы выполнить то, что они недавно отрепетировали в доме.

Еще шаг вперед, еще шаг.