Контрразведчик

Матвей мог поделиться с отцом сомнениями, спросить совета.

Но сейчас ситуация поменялась. Петроград из столичного города стал губернским городом, и население в три с половиной раза уменьшилось. Такой же город, как Царицын или Ростов-на-Дону. Хотя большевики именовали его колыбелью революции.

Всю ночь Матвей не мог уснуть. Предстояло сделать серьезный шаг. Было бы это в иные времена, скажем при царе, ни секунды не сомневался. Твердый порядок, устоявшиеся законы, ничего не менялось десятилетиями. И вдруг за несколько лет разительные перемены, да еще почти все с отрицательными знаками.

Человеческая жизнь ничего не стала стоить и защиты искать не у кого, ибо инициаторами расправ становилась сама власть.

В итоге мучительных раздумий решил отказаться. Не хотелось оставлять пожилых родителей. Да и какое-то время в Москве придется жить в общежитии, фактически начинать жизнь с нуля. А уже не мальчик, понюхал пороха, и хотелось жизни спокойной, налаженной.

Со службы Бокию позвонил, сообщил о своем решении.

– Хорошо подумал? – удивился Глеб Иванович.

 – Ну, как знаешь.

Для многих сотрудников попасть на службу в Москву – удача. И дела объемнее, и возможность карьерного роста есть. А только не все понимают, что чем выше должность и шире полномочия, тем больше ответственность. Впрочем, большевики не утруждали себя наказанием провинившихся. Это же свой товарищ, из пролетариев, а что ошибся, расстрелял не тех, так сгоряча, из-за отсутствия опыта. Еще и гордились – «мы академиев не кончали, а управляем не хуже царских сатрапов».

Однако близость к начальству тоже боком выйти может. В период репрессий в первую очередь выкосили тех, кто на виду. Причем были репрессированы те, кто наиболее предан был, кто стоял у истоков службы, тот же Бокий.

А у Матвея после звонка на душе легче. Выбор всегда мучителен, да еще от него зависит многое.

Город, в котором Матвей прожил всю жизнь, стал при большевиках меняться не в лучшую сторону. Улицы, носившие свои названия по двести лет, с момента основания города, изменили привычные для горожан названия.

Для большевиков даже нейтральные названия были, как красная тряпка для быка. Большая Конюшенная стала улицей Желябова, а Малая Конюшенная улицей Софьи Перовской, террористов. Английская набережная – набережной Красного флота. Мост основателя города – Петра Великого – нарекли Большеохтинским. Офицерский мост стал мостом Декабристов. Литейный проспект назван проспектом Володарского. И так со всеми улицами, переулками, мостами, площадями.