Контрразведчик

Матвея интересовали не причины смерти, оно и так понятно – огнестрельное ранение, а личность. Кто таков? Что криминального при себе имел? Револьвер наган, из которого стрелял в охранника. Стало быть, повод был серьезный. Одежду осмотреть надо обязательно. А если и личность установить, совсем хорошо будет. Проехал в морг, тут уж документы предъявил, все же морг – не проходной двор.

В прежние времена, до революции, тела с признаками насильственной смерти обязательно осматривал судебный врач. Ныне они исчезли как класс.

Труп находился в покойницкой вместе с остальными. Трупный запах густой, въедливый. Санитар зажег тусклую лампочку. В покойницкой ужасно холодно. Санитар показал рукой:

– Вот он, со станции.

Матвей подошел и замер. Потому что лицо хорошо знакомое. Три года они спали на соседних койках в Михайловском артиллерийском училище, когда юнкерами были. Это же Борис Шере-дин. Когда-то «михайлоны», как называли юнкеров Михайловского училища, ходили стенка на стенку в увольнении на «павлонов», юнкеров Павловского пехотного училища.

Молодость, задор, амбиции, да еще дурь играла. С Борькой приятельствовали, после выпуска он попал на службу в Одессу. Периодически доходили слухи, что он стал командиром батареи, потом и дивизиона, в звании до майора дорос, немного обогнав Матвея. После Октябрьского переворота Матвей о приятеле не слышал. И вот на тебе! Эх, Боря!

На груди, прямо напротив сердца, рана от трехлинейки, одежда в крови. Надо обыскивать. В кармане пиджака оказался паспорт. Фото Бориса, но документ на имя Чернова Николая Сергеевича.

Понятно, что поддельный, но бланк настоящий. Прописка петроградская. В карманах приличная сумма денег, расческа, связка ключей, письмо в конверте. На конверте адрес – Воздвиженка, 18, карандашом. Адрес московский, в Петрограде такой улицы нет. А в письме короткое послание.

«Прими моего друга. Даю “михайлону” высочайшую оценку и рекомендацию. Валентин».

Коротко, но емко. Прозвище «михайлон» знали только юнкера и офицеры. Сразу понятно, что некий Валентин тоже из офицерской среды.

Вот только куда рекомендует? На работу в какую-нибудь артель или подпольную организацию контрреволюционеров? Конечно, своему начальству о давнем знакомстве с убитым и настоящей фамилии Матвей докладывать не будет. Чернов так Чернов. Да, жалко Бориса. Войну прошел и революцию пережил и так нелепо погиб.

– Вскрывать? – спросил санитар.

– Не надо, причина смерти и так понятна. Где похороните?

– Не мы, похоронная городская служба.