Контрразведчик

В это время пулеметчики открыли огонь. До баркаса сотня-полторы метров, цель крупная, опытный пулеметчик не промахнется. И всю ленту в двести пятьдесят патронов пулеметчик всадил в баркас. Никакого движения на суденышке не видно. Паруса так и не успели поднять, едва на одну треть. Ветерком с берега баркас медленно уносило от берега. Догнать и осмотреть, да на чем? Два баркаса у причала стоят, а команды на них нет. С судном, даже малым, надо уметь управляться. А пограничники сплошь парни сельские, на веслах в лодке никогда не сидели.

Самсонов с пограничниками уцелели, потому что основную часть бандитов выкосили пулеметчики, когда те в атаку пошли. Когда рассвело, на поле боя насчитали сорок трупов. Наверняка были раненые, которые на баркасе пытались уйти вместе с уцелевшими. И снова пулемет решил судьбу.

Поскольку белогвардейский отряд был уничтожен, Матвей отбыл в Петроград. Самсонов за умелое командование и уничтожение прорывавшегося белогвардейского отряда был повышен в должности и награжден именным оружием.

К тому же в решающей ночной атаке Матвей находился в тылу, за спинами пулеметчиков.

Зато дома беда случилась. Дежурный позвал его к телефону. Городской номер был только в дежурном отделении, у сотрудников ЧК телефоны только местного коммутатора.

– Слушаю, Митрофанов у аппарата.

– Матвей! – услышал он голос жены. – У нас беда, папа умер!

– Как?! – Матвей поверить не мог.

Да, отец старенький уже, но на проблемы со здоровьем не жаловался. Хотя не факт, что их не было. Мужчины терпеливы по своей природе и по врачам ходить не любят.

– Лег спать и не проснулся.

В трубке слышен плач жены.

С августа 1920 года председателем ПетроЧК был Николай Павлович Комаров (настоящая фамилия Собинов Федор Евгеньевич). Закончил всего три класса церковно-приходской школы, но был активным участником большевистской партии, благодаря чему продвинулся.

Молох пожирает своих детей. И верный большевик Комаров был расстрелян 27 ноября 1937 года.

Примчался на машине в Ольгино. Матвею уже сорок, отцу недавно исполнилось шестьдесят пять. Не такой большой возраст, мог бы еще пожить. Матвей отца любил, уважал, и его внезапная смерть для него явилась шоком, настоящим ударом.