Контрразведчик

Да, многие знали только своих бабушек и дедушек, но не прадедов, не говоря уже о более ранних предках. Иваны, не помнящие родства! В Европе отношение к предкам более бережное, каждая семья имеет архив и знает, откуда пошла, как звали предков и где жили. Генеалогией интересуются, предками гордятся.

Самое скверное, что сомнениями, мыслями поделиться не с кем. Близких друзей нет, да и были бы, воздержался. Сколько случаев Матвей знал, когда друзья предавали для своей выгоды. Мама и жена не в счет. Женщины эмоциональны, несдержанны на язык, могут проговориться, сами зла не желая.

Вдруг вспомнился занятный эпизод, свидетельствующий о широте души Николая I. После дуэли, где Пушкин получил на Черной речке тяжелое ранение, от которого умер, ему доставили с посыльным от императора письмо, скорее даже записку.

«Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки».

Император обещание исполнил. Оплатил долги поэта, заложенное имение отца поэта очистил от долга, вдове и дочерям определил пансион до замужества, сыновей определил в пажи и положил каждому по полторы тысячи рублей на воспитание до поступления на службу, распорядился издать сочинения Александра Сергеевича за казенный счет в пользу вдовы и детей и единовременно выплатить вдове десять тысяч рублей.

Причем все выплаты и расходы государь произвел из личных сбережений, не из государственной казны.

Этот малоизвестный эпизод рассказал ему отец, слышавший историю от одного престарелого камер-пажа. Эпизод запал в душу. Но сегодня с горечью Матвей констатировал, что ни один из большевистских наркомов не в состоянии сделать столь широкий жест. И не потому, что наркомы не успели сколотить состояние, а по душевной неспособности, отсутствии эмпатии.

Сравнения царского и большевистского режимов сами напрашивались, поскольку Матвей имел возможность служить обоим. Царское правление он уважал, хотя были недостатки, а большевистского опасался за жестокость и кровожадность, за грандиозный обман народа.

Между тем обязанность руководить отделом с Матвея никто не снимал.