Контрразведчик

Рядом с Матвеем на переднее сиденье уселся Филков.

Матвей включил фары, передачу и рванул за машиной Самохвалова. Но какое-то время отставал, машина фальшивомонетчика имела фору в полминуты. Выручило то, что движения на улицах почти нет. Редкие машины и пешеходы не создавали помех. Матвей выжимал из мотора все, дистанция медленно сокращалась. Видимо, Самохвалов заметил преследование. Его машина сделала резкий поворот с Лиговского проспекта в Кузнечный переулок и через пару минут поворот налево на Владимирский. У Самохвалова машина явно мощнее и шофер опытный, хорошо знающий город.

Правый поворот, очень крутой, машина Самохвалова встала на два левых колеса. Еще немного и перевернулась бы. Проскочили Семеновский мост, повернули на Садовую улицу.

– Филков, стреляй по колесам! – приказал Матвей.

Опасался Матвей, что еще немного гонки и мотор старенького «Рено» сдаст. Было бы обидно провалить операцию. Проскочили Гостиный двор. Филков высунулся почти по пояс, вскинул револьвер. Бах! Бах! Бах! Три выстрела подряд.

Преследуемая машина вильнула, шофер попытался вырулить, но пробитое заднее левое колесо не дало, машину занесло, и она правым бортом ударилась о фонарный столб на углу Садовой и 25 октября, бывшему Невскому проспекту. Филков и Матвей выскочили из машины, подбежали к аварийному автомобилю. Шофер и Самохвалов оба живы, но в шоке. Самохвалов на заднем сиденье ухватился за саквояж мертвой хваткой. Когда Матвей попытался отобрать саквояж для осмотра, это не сразу удалось. Матвей отщелкнул оба замка, раскрыл. Вот они, свеженапечатанные купюры! А к машине уже бежит постовой милиционер. Матвей сразу представился:

– ОГПУ, Митрофанов. Найди, старшина, двух свидетелей. Надо протокол изъятия подписать.

А шофера, чтобы в суматохе не сбежал, приковали наручниками к рулю. Нормы, прописанные в законах, надо соблюсти. Самохвалов может нанять толковых адвокатов, те будут цепляться за любые шероховатости. В царское время была состязательность сторон, ушлые адвокаты, вроде Плевако, могли выиграть процесс, освободив подследственного от обвинения либо сильно скостить срок.

Правосудие в советское время отличалось обвинительным уклоном. Коли уголовное дело есть, стало быть виновен, получи срок. Адвокатура больше для видимости демократии, справедливости. При советской власти началось «телефонное право», когда судьям звонили партийные функционеры и рекомендовали виновного и срок. Конечно, неофициально.

Милиционер привел парочку – мужа и жену. При них открыли саквояж.