Контрразведчик

Парочка по очереди заглянула, ахнула. Пришлось и свидетелей и задержанных везти в ОГПУ, деньги пересчитывать, протокол писать. Задержанных сразу на допрос, все оперативники к тому времени уже вернулись, да не с пустыми руками, доставили и директора типографии и рабочих. И сейчас во всех кабинетах шли допросы. Матвей свидетелей поблагодарил за исполнение гражданского долга и попросил выделить дежурную машину – отвезти парочку домой. Все же середина ночи, свидетели в ОГПУ провели добрых три часа.

Допросы продолжались с перерывами более суток.

Когда сотрудники уже валились с ног, Матвей отправил всех отдыхать. На свежую голову меньше ошибок и дело быстрее пойдет. Сейчас главное – получить заключение экспертов о фальшивых купюрах. Директор Федоскин и Самохвалов отрицали, что печатали купюры, но печатники запираться не стали.

– Мы люди подневольные, что нам приказали печатать, то и делали, – отвечали они.

– Но вы же понимали, что это противозаконно. Почему не сообщили нам или в милицию. Теперь соучастниками пойдете.

Тут до печатников дошло, что не всякое указание начальства надо исполнять.

Матвей, получив через пару дней заключение экспертов, к начальству пошел с материалами дела. Папка с документами уже пухлая от протоколов допросов, изъятий, экспертиз.

Получил одобрение и указание – передать в Следственный отдел. Рабоче-крестьянское правосудие свершалось быстро. Уже через месяц состоялся суд, Самохвалова и Федоскина приговорили к высшей мере социальной защиты – расстрелу.

Печатники получили сроки от восьми до двенадцати лет трудовых лагерей. На суде присутствовали репортеры и уже на утро в петроградских газетах вышли статьи о доблестных сотрудниках ОГПУ, раскрывших «гнусную шайку вредителей». Понятное дело, под руководством партии большевиков. Еще существовали другие партии, но малочисленные. И Лев Троцкий (Бронштейн) занимал руководящие посты. Но надвигались перемены. Ленин уже не появлялся на съездах, отошел от руководства партией, из Кремля переехал в Горки. Давал о себе знать менинговаскулярный сифилис, которым Ленин заразился в эмиграции. Одним из лечащих врачей Ульянова был россиянин Кожевников, специалист по нейросифилису. А консультировал Макс Нонне, главный специалист Европы по нейросифилису. Поскольку антибиотики еще не были открыты, Ленина лечили большими дозами солей висмута, ртути, мышьяка, йода. Нейросифилис сам по себе приводил к слабоумию. Эти же побочные эффекты давали соли тяжелых металлов.