Контрразведчик

К удивлению Матвея и Федорова, шарманка заиграла «Разлуку». Подошли, все равно торопиться некуда, дослушали. Потом спросили:

– Так точно, ваш бродь!

– Откуда ты тут взялся?

– Да откуда и вы, из экспедиционного корпуса, третья бригада.

– Так ведь выправка у вас офицерская. А еще – остановились послушать. Французы мимо проходят и не подают.

– Тогда зачем стоишь?

– Хоть какая-то копейка, тьфу – сантим, никак не привыкну, падает в кепку… Иначе бы уже с голоду сдох.

– Еще как! Пешком бы пошел, да фронт, до России-матушки пешком никак.

– Как звать тебя, солдат?

– Толоконников, Охрим.

– Второй день не емши.

Матвей подал ему франк.

– Иди, перекуси, я шарманку посторожу.

– Спаси вас господи за доброту!

Шарманщик поклонился в пояс, направился в столовую.

– Матвей Павлович, а вдруг денег не хватит, а вы ему подаете?

– Бросить солдата на произвол судьбы? Его согласия не спросили, когда с корпусом во Францию отправили. Сейчас без денег, без жилья, без знания языка.

Через четверть часа шарманщик вернулся. Матвей спросил:

– А шарманку где взял?

– Не украл, не беспокойтесь, ваш бродь, дали.

– Мы попробуем на пароход сесть. Не хочешь присоединиться?

– Разве я похож на клоуна?

– С великим удовольствием! Только шарманку отдать надо. Все же не вор я.

Охрим набросил на плечо широкий кожаный ремень, все же шарманка весила пятнадцать фунтов, понес в проулок. Вернулся почти бегом, опасался – уйдут офицеры, не дождутся. Охрим знал, где порт, повел. У самого входа повернул направо.

– Нам, ваш бродь, к грузовому причалу надо. Пассажирские пароходы ныне редко ходят, война, не до путешествий. А грузы возят. На этих пароходах две-три каюты для пассажиров есть, которые груз сопровождают. И кубрики для команды. Лучше всего наняться в палубную команду. Работы простые, кормежка за счет владельца, каюта.

– А чего раньше не нанялся?

– Так в Петроград али Архангельск рейсов нет. А завезут в какую-нибудь Англию, как я оттуда? Языков не знаю и без денег?

Для начала прошли вдоль причала, читали названия кораблей, разглядывали флаги принадлежности, потом Охрим сказал:

– Пароходы регистрируют там, где подати поменьше.

Оно верно. Мелочь, но не знаючи можно долго бродить. Уже у четвертого парохода вахтенный матрос у трапа сказал, что завтра выходят в море, вроде как механик говорил – в Гетеборг. Объяснялись на дикой смеси английского, французского и немецкого.