Контрразведчик

По сиденью сдвинулся влево, к дверце. Если неизвестные хотят забрать машину – их дело. Пусть Николай разбирается.

Вылез из машины, руки поднял, чтобы неизвестные сдуру не стрельнули. Непонятно, кто они? То ли бандиты, то ли представители новой власти. Впрочем, одно и то же. И те и другие грабят и убивают без закона, без суда, руководствуясь классовым чутьем. Если не крестьянин или пролетарий, значит, враг!

В это время из подъезда вышел Николай с сотрудником. Моментально поменяли ситуацию. Оба выхватили из карманов пальто револьверы.

Но и грабители ждать не стали. Обе стороны стали стрелять. Матвей за машину присел. Не хватало еще дурную пулю поймать. Семь-восемь выстрелов прозвучало и стихло. Николай крикнул:

– Матвей, ты жив? Кончилось все, выходи.

На тротуаре трое лежат. Двое бандитов и сотрудник Николая. Сам он за левую руку держится.

А по кисти руки кровь стекает и крупными каплями на снег падает.

– Тебе в больницу надо, ранен! – посоветовал Матвей.

– Забери оружие и документы.

Матвей собрал оружие, документов в карманах не оказалось.

Револьверы бросил на сиденье, открыл дверцу салона, усадил Николая. Поставил рычажок зажигания в нужное положение, двигатель завел. В двух кварталах Мариинская больница. Поехал туда, помог Николаю в приемный покой пройти. Доктор рану осмотрел, оказалась сквозной. Матвей такие на фронте не один раз видел. Если инфекция не попала, через две недели заживет. И доктор сказал то же самое. Все же Николай крови потерял много. Матвей помог ему дойти до машины.

– Вези на Гороховую, два.

Знакомый адресок! Раньше там штаб Отдельного корпуса жандармов был. А ныне здание под свои нужды революционеры приспособили. Здесь же попозже обоснуется печально известная ЧК, потом ВЧК, затем ГПУ. Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, саботажем с неограниченными полномочиями создали в Петрограде седьмого декабря 1917 года. Ленин назвал ЧК разящим оружием пролетариата. Являлось органом по защите власти, основным инструментом красного террора, проводимого большевиками против социальных групп, провозглашенных классовыми врагами.

Если вначале большевики играли в законность, судили подозреваемых революционными трибуналами, то уже в восемнадцатом году, после нескольких убийств, стали расстреливать без следствия и суда. Только по приговорам ревтрибуналов в период 1917–1922 годов было расстреляно 140 тысяч человек. И никто не считал жертв красного террора.

Матвей помог Николаю подняться на третий этаж, да фактически занес.