Контуженный: АДАПТАЦИЯ (СИ)

Он тихонько приоткрыл дверь и юрким нарсаном проскользнул внутрь, чтобы в следующую же секунду растянуться на полу от подставленной кем-то, скрывающимся во тьме, подножки.

— Кто здесь? — вскрикнул он, больно ударившись руками об каменный пол.

— Что, уродец, опять на свои звёзды засмотрелся? — прошипел над ухом до боли знакомый голос двадцать четвертого. — Таким ущербным, как ты, никогда не достичь просветления и вознесения!

Этот самый крупный воспитанник интерната регулярно издевался над непохожим на других парнем.

Он был сильнее всех остальных, но отличался исключительно мерзким характером, однако ему как-то удавалось совершать свои пакости именно тогда, когда этого не видели воспитатели и наставники.

— Надеюсь, ты вознесёшься! — прошипел семьдесят третий, поднимаясь на ноги.

Он со злостью в глазах посмотрел в сторону возвышающегося на полголовы над ним дагорианина, и ему в который раз отчаянно захотелось врезать со всей силы в эту нахальную морду, сломать несколько роговых шипов на надбровных дугах, которых у него самого не было.

Однако он прекрасно знал, что за этим последует, он был слабее, а значит, ему опять придётся врать наставникам о том, что он упал по неосторожности. Нет, он не доставит этому негодяю такого удовольствия. Оскалившись, семьдесят третий не сказал ни слова и молча направился к своей кровати, стоящей в самом дальнем углу.

— Иди, иди, уродец, поспи последний день как следует, потом, кроме барагосов, ничего не увидишь, — раздалось ему вслед.

Невесёлое настроение было окончательно испорчено, парень добрёл до своей кровати и аккуратно лёг на неё, чтобы не будить сверстников. Он уставился в тёмный потолок общей комнаты казарменного типа, рассчитанной на двадцать воспитанников, а затем попытался унять участившееся сердцебиение и вспыхнувшую в нём ярость. Причём злился он больше на себя, чем на этого наглого урода. Он в очередной раз смолчал, стерпел, а ему это так надоело, но деваться было некуда.

У Церкви Вознесения были свои собственные методы борьбы с инакомыслящими. Об этом семьдесят третий узнал не так давно от одного из тех, кто пережил подобное. Ему не стали рассказывать слишком много, но он был достаточно умным пареньком, чтобы понять главное — попадать туда явно не стоило.

Попытавшись успокоиться, семьдесят третий начал читать заученную на многократных тренировках мантру очищения разума, постепенно вводя себя в расслабленное состояние.