Контуженый (СИ)

Первое, что открывается в самом разрушенном поселке — шиномонтаж.

Замечаю микроавтобус волонтеров. Внутри навалом всякая всячина и коробки с квадрокоптерами. Груз проверяет таможенник с папкой. Ну, думаю, сейчас начнется. С кипящей решимостью продвигаюсь ближе, чтобы осадить мздоимца.

— Коптеры, штука нужная. Без них — никак.

Это голос таможенника. Он не ворчит, не запрещает, а одобряет! Смотрит другие вещие. И снова похвала:

— Нам бы такую помощь с первого года.

— Так меньше года воюем, — встреваю я.

Таможенник оборачивается.

— Для кого как. Я школу закончил, когда война началась. А сейчас мой сын в школу пошел.

Возразить нечего, свой человек. Я даже завидую молодому папе. Он спешит жить, осознавая ее хрупкость и скоротечность.

Таможенник желает волонтерам доброй дороги. Я вспоминаю его коллегу пухлого вымогателя. Снимок документа в моем телефоне сохранился. Смотрю: Парасюк Семен Богданович.

Спрашиваю необычного таможенника:

— А где Семен Парасюк?

— Заболел и уволился.

— Нервы пошаливали. Дергался, озирался, спать не мог. Ты его друг?

— Я причина его болезни.

Настороженность на лице таможенника исчезает, появляется интерес:

— Ты случаем не Контуженый?

— Парасюк какого-то Контуженого опасался. Из «Группы Вагнера».

— Честным людям «оркестр» помогает.

Таможенник улыбается по-свойски:

— А мы не знали, как от Парасюка избавиться. Спасибо. Побольше бы таких Контуженых. Что ты с ним сделал?

— После контузии что-то плохо с памятью, — на всякий случай недоговариваю я.

— По-людски? — задумывается таможенник и одобряет: — Всем бы так.

Я указываю рукой на очередь:

— После референдума границу отменят. Что будешь делать?

— Жить по-людски! — обещает служащий, который скоро станет ненужным, и отчего-то радуется.

В автобусе по дороге в Луганск вспоминаю о Русике. Наш оператор беспилотника ключ ко многим загадкам. Поездка в Луганск — возможность с ним встретиться. Теперь он Руслан Николаевич Краско, владелец завода «Краскопласт».

В памяти всплывает производственное здание с широкими воротами, откуда выходит строгая женщина Алена Анатольевна. Теперь я знаю, она умеет быть мягкой и отзывчивой. Но даже в постели остается требовательной, потому что знает, что хочет. Еще я знаю ее телефон.

Набираю номер. Алена рада моему звонку и взволнована:

— Никита! У нас референдум. Народ, как на иголках. Хотели, мечтали, а как дождались, боязно.