Контуженый (СИ)

Лиза замечает инвалидное кресло, машет рукой и освобождает дверь:

— Давайте пропустим женщину.

Очередь расступается, а Лиза вполголоса отчитывает сопровождающего:

— Зачем сюда. Могли бы вызвать на дом.

Старушка в кресле слышит ее, цепляет жилистой ручкой и заглядывает в глаза:

— Мне девяносто, дожила. Я учитель истории, а тут взаправдашняя история. В такой день и дома? Об этом в учебниках напишут.

Люди замолкают, осмысливают слова старой учительницы и приосаниваются. Они тоже творят историю.

Я завожу коляску в павильон.

— Михалыч наш вчера…

Она отводит меня в сторону:

— Почему он? А где были другие?

Я думаю. Почему он герой, а я опять в стороне? Герои погибают, а я выживаю. Контуженная голова возвращает к моменту взрыва. Михалыч забегает в автобус в поисках опасного рюкзака. Он кричит, чтобы все вышли. Счет идет на секунды. Организатор теракта в «девятке» замечает провал исполнителя и посылает сигнал на взрывное устройство.

Я понимаю, почему Михалыч не раздумывал:

— Михалычу сразу поверили.

— Кроме себя, — добавляет Лиза. — Я с ним почти год, всякое бывало. Помнишь, как дрон-камикадзе на нас…

Она осекается, хмурится, вспоминает. Мегафоны на рынке транслируют добрые советские песни. Собравшиеся у павильона слушают, на напряженных лицах рождаются улыбки. Лиза впускает для голосования очередную группу. Дождавшиеся открыто радуются. Настроение Лизы тоже меняется.

Она возвращается ко мне:

— Не хочу о прошлом.

— Прошлое не отпускает, — честно признаюсь я.

Лиза дружески треплет меня по голове:

— Девчонки таких любят.

— Каких таких? Чокнутых?

— А кто еще всегда по-людски.

— Наш Михалыч вчера. Вы сегодня. — Я спохватываюсь: — А раньше тем более.

— Скажешь тоже. От любого бойца на фронте пользы в тысячу раз больше.

Я не успеваю возразить. Неугомонная Лиза возвращается к обязанностям волонтера. Я завидую ее энтузиазму. Все-таки она из тех чокнутых, которые всегда поступают по-людски.

Иду дальше, нахожу знакомый павильон «Ремонт телефонов». Жму руку одноглазому мастеру. Кутузов воодушевлен, как и все, и жаждет поговорить.

— Я в первый день проголосовал. А ты?

— Так я же из России.

— Тогда ответь. То, что мы в Россию обеими руками — это не вопрос. А вы нам рады?

Вопрос застает врасплох. В таком ракурсе я не задумывался. Надо, так надо. А чтобы радоваться, нет времени.

— За Крым я радовался, а за вас воевать пошел.