Контуженый (СИ)

Мы поменялись ролями.

Шмель замечает мое внимание к оружию.

— Ты идеалист, Контуженый. Сейчас время воинов. Обмани, стреляй первым — иначе сам поймаешь пулю. А если стреляешь, не промахивайся! — Он кивает на пробитую картину под открытым сейфом. Рядом на полу пачки купюр.

Шмель наливает текилу янтарного цвета в широкие бокалы. Один двигает ко мне и усмехается, словно только что заметил мою беспомощность.

Я постепенно вспоминаю наш разговор и демонстрирую скованные плечи:

— Я тебя не связывал.

— Я же говорю, ты идеалист, вымирающий вид.

Шмель глотает текилу и ворчит:

— По вкусу, как самогонка, а стоит…

О какой ерунде он болтает. Я упираюсь в бывшего друга ненавидящим взглядом.

— Ты предал нас, Шмель. Раненного вэсэушника пожалел, а наших ребят в расход.

— Не смотри на меня так! Тот раненый укр ничем на тебя не похож. Я думал, он сдох. Полез по карманам в поисках ценного, а там только дешевенький мобильник. И тут он открывает глаза. Мне кричат — добивай! Я очередь в землю. Звякнул с его телефона себе и сунул ему в руку.

— Расчет оправдался?

— За спасение украинцев СБУ не платит, только за убийство наших русских.

— Убивать легче, особенно чужими руками.

— Контуженый, не дави на совесть, не по адресу. На гражданке я терпел Лупика с его барскими замашками, а на войне дозрел, что не буду слугой никому. Сам стану хозяином! И гребаная автомойка на паях с дружками меня не устраивает. Появился другой вариант.

— Ты меня не добил, чтобы еще раз похвастаться?

Шмель тычет пальцем в мой телефон. Включается прежняя песня «Я русский». Мы слушаем припев, и Шмель выключает.

— Я тоже русский и иду до конца, — комментирует он.

— Не льсти себе. Ты мразь и предатель.

Его кулак сжимается, желваки двигаются, глаза превращаются в щели амбразур.

— Я новый русский, тот, кто будет на коне после этой войны. Не в могиле, не на костылях с медалькой, а живым, в комфорте и с прибыльным заводом! — Он поднимает с пола медаль «За отвагу».

Я помню, как бросил медаль в Шмеля. Она шлепнулась на чистый пол, а сейчас там разбитая бутылка из-под коньяка. Шмель пил из этой бутылки, я смотрел в телефон, а потом он замахнулся и…

В голове вспышка. На этот раз не от боли, а от прояснения памяти. Я вспоминаю самое ужасное. Не подлый удар по голове, а тот кошмар, что видел перед этим на дисплее.