Контуженый (СИ)

— Где он? Мы разберемся и будем судить.

— Суд состоялся. Приговор приведен в исполнение.

— Выбора не было, Чапай.

— Тело Шмеля найдете в Ростове по адресу… — Я диктую адрес коттеджа. — У него была судимость. Отпечатки Дениса Шмелева есть в базах данных полиции. Сравните и убедитесь, что это Шмель, а не Русик. Вот вам и доказательство.

— Сделаем. Группа Грига приедет и зачистит, — соглашается Чапай. Он слышит шум автомобильного мотора: — Ты куда мчишься?

— В Дальск. Шмель послал за мной двух киллеров. У них моя девушка.

— Им ничто не поможет.

Чапай крякает в кулак и признается:

— Ты стал другим, Контуженый.

В его словах нет ни одобрения, ни осуждения. Инструктор ЧВК принимает на обучение незрелых пацанов и наблюдает, как война делает из них прямолинейных мужиков, привыкших полагаться на оружие. Чапай не знает, как относиться к таким переменам. Я тоже. Но одно мне предельно ясно, и я озвучиваю то, что думаю:

— В окопах атеистов не бывает.

— Раз я выжил и вернулся домой, значит нужен здесь таким, какой есть.

Мы прощаемся. На часах 02:40. Меньше часа осталось до контрольного звонка, способного оборвать жизнь Маши, а я и полпути не одолел.

Срываюсь, луплю по рулю и ору во весь голос непотребным матом. Маша из-за меня в руках бандитов. Я должен был найти предателя раньше, догадаться после первого покушения. Как ее спасти? Позвонить, запугать, приказать? Это не выход. Бандиты убьют Машу и смоются. Пока не прошло два часа, Маша жива. Это сейчас главное. Надо успеть. И я жму на газ.

Чтобы не зациклится на ужасном звоню Алене в Луганск с телефона Шмеля.

Входящий номер записан у Алены, как Руслан Николаевич Краско, и заведующая цехом удивляется спросонья:

— Здравствуйте, Руслан Николаевич.

— Доброй ночи, Алена Анатольевна! Это Контуженый.

— Ты?! — еще больше удивляется Алена. — Что-то случилось?

Женщины предчувствуют неладное, но я сохраняю бодрый тон:

— Встретился с Русиком благодаря твоей помощи. Славно пообщались, многое вспомнили.

Я слышу, как женщина мнет одеяло, садится в постели и поправляет волосы. В голосе заинтересованность:

— Что ж, хорошо. Я рада.

— Сейчас еще больше обрадую. Руслан Николаевич решил передать завод под управление трудового коллектива. А сам возвращается на фронт. Сказал, так принято в народных республиках.

— Медали мало, хочет орден. Он вышлет тебе документы на завод. И верит, что ты справишься.

— Ты лучшая! Руководи, пока он не вернется.